Читать книгу - "НеТёмный 10 - Александр Изотов"

окончательно оформляется в моей голове, — Вам надо лишь снести ту ловушку, которую заготовил для меня Адгам Певчий. Войска пайнских дев не пойдут вглубь Межемира.

— Но Избранный…

Я поднял руку, пресекая разговоры.

— Вы лишь поможете мне проникнуть, но сами свернёте на восток, и пойдёте крушить полупустые заставы, чтобы выйти к войску Могуты.

— Мы не служим Троецарии! — резко ответила Норда, и в голосе её послышались старые нотки упрямства. — Мы идём лишь за тобой!

— Это мой приказ! — отрезал я, глядя ей в глаза. — Вы идёте за мной, значит, вы идёте туда, куда я вас направляю. А я вас направляю на восток, к границе Троецарии. Потому что если мы сейчас ударим по Межемиру, а Могута не поддержит нас…

— Громада, Могута ясно сказал, что не пойдёт в атаку, — возразил Виол, тыча пальцем в горстку пепла.

— Пойдёт, — усмехнулся Ульв, решив вставить слово. Он стоял, опершись на свой громадный молот, и ухмылялся в седую бороду. — Он с Бросскими Горами сколько намучился, а тут вдруг ещё и союз с Пайниландией? Ох, царь будет ругаться и костерить нас на чём свет стоит, но он пойдёт! Могута не дурак. Он понимает, что его имя проклянут и броссы, и пайнки, и все, кто ещё дышит в этих землях, — и старый бросс пристукнул молотом по земле в подтверждение своих слов.

— Могута знал, на что шёл, когда заручился помощью бросса, — я расхохотался, чувствуя, как напряжение наконец-то находит выход, — Боги знали, когда понадеялись на волю смертного. Я — не орудие. Я — бросс! — и гулко ударил себя кулаком по груди.

— Пайнки! — собравшиеся вокруг воительницы тоже ударили кулаками. Этот жест сохранился даже сквозь тысячелетия.

— Эээ… южанин? — Виол, усмехаясь, похлопал себя по куртке.

* * *

Власта соврала насчёт получаса, потому что Пайнки выдвинулись гораздо раньше. За те двадцать минут, что прошли от моего приказа до момента, когда первые отряды начали покидать лагерь, я видел, как воительницы сворачивают палатки, седлают коней и огромных белых волков, проверяют оружие. Всё делалось быстро, без лишних движений и шума — это была не суета, а слаженный механизм, отточенный веками войны и охоты.

Огромное войско двинулось по заснеженным холмам под густыми еловыми лапами. Пайнки шли пешком, ехали на лошадях и на волках, и от их движения воздух наполнялся лёгким скрипом снега, приглушёнными голосами и редкими командами командиров. Броссам тоже достались лошади, но непривычные к седлу, они только ругались.

Ульв вообще предпочёл идти пешком, заявив, что «эти звери только путаются под ногами». Якун и Урс тоже отказались от лошадей, исчезнув в сумерках леса — они чувствовали себя лучше, когда двигались сами. В этом они оказались не одиноки, ведь среди пайнок тоже было много охотниц, которые больше доверяли своим собственным ногам, чем лошадиным или звериным.

Странное это было ощущение — я будто бы чувствовал движение могучей армии. Биение бросского сердца словно отбивало каждый беззвучный шаг войска. Ряды всадниц скользили позади меня, и ещё больше двигалось под сенью леса, невидимые не только врагу, но даже мне.

Предводителю требовалось лучше видеть будущее поле боя, и я решил использовать это время, чтобы снова потренировать навык превращения в огонь. Поднявшись в воздух сгустком чистого пламени, я пролетел над колоннами, чувствуя, как ветер треплет мою огненную суть, заставляя её жарче шкворчать. Пайнки задирали головы, не отрывая глаз от моего полёта, и в их взглядах я видел смесь страха и восхищения.

На зависть им, я превращался и в сгусток абсолютного мороза. Это требовало чуть больше усилий и концентрации, потому как источник холода был для меня в новинку.

Там, где я проносился, даже снег покрывался инеем, а воздух звенел, превращаясь в мириады ледяных игл. Я пролетал между рядами пайнских дев, и мой холод не причинял им никакого вреда — теперь, когда они шли за Избранным, их древний завет с Девой Моркатой снова был в силе. Видя это, пайнки лишились последних сомнений. Теперь в их глазах горела вера — та самая слепая, неистовая вера, способная двигать горы. А, ну ещё и двигать войска к вражеской границе…

Занималась метель. Снег валил густыми хлопьями, ветер завывал в ветвях, и я чувствовал в этом ветре присутствие Моркаты. Богиня решила помочь своим детям в этой войне, накрывая их движение снежной завесой, скрывая от глаз вражеских разведчиков. Я усмехнулся, поднимаясь выше, туда, где метель была особенно сильной, и там, в круговороте снежных хлопьев, я неожиданно увидел летящую рядом тень.

Человекоподобная фигура, но с пёсьей головой, двигалась сквозь метель со мной вровень. Чёрный, выделяющийся даже на фоне ночного неба, он парил в воздухе, и его глаза горели красным огнём.

— Кутень, ты? — только и вырвалось у меня.

«Да, смертный», — раздался в моей голове голос, и от удивления я едва не вылетел из состояния ледяной плазмы. Не хватало ещё Избранному, предводителю тысяч пайнских дев, шмякнуться с высоты нескольких километров прямо перед войсками. Такая смерть выглядела бы максимально глупо…

Глава 29

— Смердящий свет! — вырвалось у меня, — Ты… ты говоришь? По-человечески?

Я тут же прикусил язык, до того глупо это прозвучало. Ну естественно, он говорит по-человечески, вестник ты очевидности!

— Я говорю! — Кутень попытался перекричать ветер, чтобы ответить мне уже не ментальной связью. Но мы оба летели на той высоте, где ветер завывал и свистел с бешеной силой, и где слабые людские голоса просто тонули в нём. Но вот цербер переместился, пролетев надо мной и заняв теперь позицию справа.

Было необычно видеть, что теперь это просто чёрный человек с пёсьей головой. Но я бы сказал, у цербера осталась его прошлая грация хищника, будто бы всегда готового сорваться за добычей.

— Малуш…

Его голос прозвучал по-новому. Кутень говорил вслух, но одновременно я слышал его напрямую мозгом. Так общались Холодраг и Вьюжара, так общались боги в земном обличье — перед их голосами, наполненными силой, сдавался даже ветер.

— Это далеко не единственное, что изменилось во мне. Я перескочил высший ранг, и получил не только разум.

Я удивлённо воззрился на цербера. Честно говоря, я не думал, что божественное Око Яриуса, скормленное моему псу, даст ему столько силы. Я рассчитывал, что он станет сильнее, что его способности возрастут, но