Читать книгу - "Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков"

– Хорошо, – согласился Ферхади. – Я просто обещаю. У меня ты в безопасности, хотя, признаю, твой сьер Бартоломью сделал для этого больше, чем я.

– И не нужна мне твоя защита, – вспыхнула молодая жена. – Если бы не ты, мы с Барти уже ехали бы домой! Это ты виноват!

Лев Ич-Тойвина с немалым трудом подавил вспышку ярости. Неужели она не понимает?!

– Если бы не я, ты б сейчас тоже признания твердила! И плевать, что без вины! А то не ясно, что рыцарь твой такой же шпион и заговорщик, как его конь! Императору нужна война, и никуда бы вы не уехали! Повязали б вас на выезде из города, и оба к палачам бы угодили! Ты, дура, судьбу благодари, что я тебе на пути попался…

Дура не дура, а на руку его новая жена оказалась быстра. От оплеухи зазвенело в ушах; Ферхади вскочил. И сел обратно. Спрятал лицо в ладонях. Выдавил:

– Прости. Я повел себя недостойно мужчины.

Мариана удивленно разглядывала свою ладонь. Губы ее дрожали.

– Поверь, я не знал, – сказал Ферхади. – Я клялся, что он уедет из Ич-Тойвина свободно, а вместо этого… А получилось так, что сам отдал его в руки врагов. Я не хотел, честью клянусь.

– Уходи, – выдавила Мариана. – Уходи, пожалуйста. Видеть тебя не могу.

– Прости, – снова сказал Ферхади. Вышел, спустился во двор. Велел оседлать Ветра. И все-таки поехал за город. Ведь теперь это уже не было бегством.

4. Две жены

К вечеру Мариана извелась. Молодая жена не знала, что делать, если муж потребует исполнения супружеского долга. Отказывать – против установлений Господних; но отдаться человеку, по чьей вине Барти в руках палачей и будет казнен как убийца?! Да она скорей его убьет, вот хоть этим кувшином – а что, тяжелый, если как следует по голове заехать… Убьет, а потом – следом за Барти. И пусть это грех, так и так ей прямой путь к Нечистому котлы драить, зато перед смертью удовольствие получит.

Но супруг так и не появился. Видно, принял ее «уходи» всерьез. Умный, гиена ич-тойвинская. Мариана ночь провертелась ужом, вскидываясь на каждый шорох, и заснула лишь под утро.

Проснулась она совсем не от того гостя, которого ждала.

На край постели присела женщина лет, пожалуй, двадцати пяти. Маленькая, кругленькая, с оттягивающим халат животом скорой роженицы. Спросила, выговаривая таргальские слова с певучим ханджарским акцентом:

– Что, проплакала ночь? Полдень скоро, просыпайся.

– Вы кто? – Мариана потерла глаза, зевнула. В окно бил полуденный свет, ослепительно яркий даже сквозь задернутые занавески. Надо же, и впрямь заспалась.

– Я Ферхади жена старшая, – усмехнулась гостья. – Тебе, значит, инджар-тайра, сестра-в-муже по-вашему. Гила меня зовут.

Мариана села. Жена? Старшая? До сих пор она как-то не думала о своих сорока семи подругах по несчастью. Впрочем, Гила несчастной не казалась.

– Иди умойся. – Маленькая старшая жена, неловко переваливаясь, пересела в кресло. – Умойся, оденься, с мыслями соберись. Потом говорить будем.

– О чем нам говорить? – буркнула Мариана.

– О тебе, – как само собой разумеющееся, ответила Гила, – а о чем же еще?

О ней? Интересно, интересно…

Умылась Мариана быстро. Запахнув халат – она уже начала привыкать к этому дикарскому одеянию, – села напротив Гилы. Усмехнулась:

– Слушаю.

– Нет, – строго возразила ханджарка, – это я слушаю. Ты Ферхади не любишь, так?

– Так, – растерянно кивнула Мариана.

– А зачем замуж шла?

Мариана чуть не поперхнулась:

– А кто меня спрашивал?! Заснула в гостинице, проснулась здесь! Здрастьте, вы моя невеста, добро пожаловать, свадьба завтра!

Гила рассмеялась. Смех у нее был красивый и заразительный, Мариана невольно улыбнулась в ответ.

– У нас так часто бывает: если парню нравится девушка, а ее отец против, или если соперник, или просто удаль показать хочет. Похищение не считается вне закона, понимаешь? Это просто еще один способ сватовства.

– Да мне-то что с того! Пусть бы и похищал своих! У нас так не сватаются! И что-что, а согласие девушки у нас спрашивают!

– Постой, – насторожилась Гила. – Мариана, тут что-то не так. Бывает, что мужчина похищает девушку, не спросив ее согласия, даже часто бывает. Но потом… Как же вас тогда обвенчали, если ты была не согласна?

– Да разве я могла?…

– Конечно, могла! Для чего ж еще в храме согласие спрашивают, девочка?!

– Традиция такая, – пожала плечами Мариана.

– Глупенькая. – Гила укоризненно покачала головой. – На то и традиция, чтобы ею пользоваться. Тебе достаточно было сказать «нет». Просто сказать при всех, что ты не хочешь этой свадьбы, понимаешь?

– Но… – Почему-то Мариана не хотела говорить Гиле, как ее муж заставил подчиниться таргальскую невесту. Не то чтобы из сочувствия к Ферхади; нет уж, не станет она сочувствовать похитителю и клятвопреступнику. Но Гиле скоро рожать, ей волноваться нельзя.

Гила покачала головой.

– Я ему вчера сказала, и тебе сейчас повторю – вы два дурака, которые друг друга не поняли. Рассказал он мне про рыцаря твоего, не мнись. Мог бы подумать, что раз у вас невест не похищают, то тебе и в голову не придет… это тоже традиция, понимаешь? Если у парня соперник есть, похитить и его тоже. Чтобы девушка выбрала сразу и навсегда, чтоб на потом вражду не оставлять.

– То есть?…

– То есть он тебе выбрать дал по обычаю, как принято у нас. Сравнить обоих, кто чего стоит, понимаешь?… Нет, – вздохнула Гила, – вижу, не понимаешь. А я ведь тоже из тех, кого похищали. Только моего жениха похититель так просто не отпустил бы, да. Злой на него был сильно.

Мариана икнула. Выдавила:

– И ты с ним живешь? Нет, извини, но я точно не понимаю…

– Да в том-то и дело, что не с ним. – Гила расцвела счастливой улыбкой. – Расскажу тебе. Погоди, велю чаю принести… – Маленькая рука погладила живот. – Доченька кушать просит.

Чай подали быстро. Чай, сласти, сыр на тоненьких лепешках… Мариана накинулась на еду с жадностью: вчера, как новости услыхала, кусок в рот не лез, а уж после разговора с супругом и подавно. Гила посмотрела на молодую жену одобрительно, отослала служанок. Взяла ломтик пастилы. Сказала:

– Ну, слушай. Только спрашивай, что не поймешь. Тебе трудно будет понять, у вас по-другому живут. Потому и вышло всё, как оно вышло, что обычаи разные, а ни ты, ни Ферхади о том и не подумали.

Сказала б я тебе, почему так вышло, подумала Мариана. Но Гила ей нравилась: маленькая ханджарка светилась уютной теплотой и добром, и, каков бы ни был ее – то есть их общий! – муж, обидеть ее