Читать книгу - "Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков"

войне. Мой верный лев может отдыхать до того дня; мы помним, что дома его ждет молодая жена, и желаем провести время с удовольствием.

По залу пробежался смешок. Ферхади опустился на колено, склонил голову:

– Благодарю сиятельного за милость.

Успел увидеть торжествующий блеск в хитрых глазах Амиджада. Думаешь, как с толком использовать нежданные дни единоличного начальствования? Думай-думай. Крепче подгадить Льву Ич-Тойвина, чем сумел этой ночью он сам, ты все равно не сможешь, как ни извертись.

А самое мерзкое, думал Щит императора, покидая тронный зал, с гордым видом шагая по коридорам, спускаясь по ступеням парадного входа, самое гадкое и мерзкое то, что меня и впрямь окрутили как мальчишку. Только не Мариана окрутила. Не гнусная таргальская шпионка, а свои, родные, с детства знакомые. Любимый владыка, за которого всю кровь отдать готов был, не моргнув, да отец духовный, коему верил больше, чем себе. И как теперь Мариане в глаза посмотреть? Как объяснить?…

Соль-Гайфэ, Яростный Ветер, ласково фыркнул в ухо. Ферхади потрепал любимца по шее, вспрыгнул в седло. Отпустил поводья: вороной диарталец дорогу знает. Подумал: может, за город свернуть? Развеяться, утолить злость бешеной скачкой по степи? Качнул головой: нет. Малодушно бежать – не для него. Умел глупостей натворить – умей за них и ответить. Даже перед женой… нет, тем более перед женой!

А про таргальского убийцу уже и на площадях кричат. Быстро же сиятельный за дело взялся. Десять дней, услужливо подсказала память. Через десять дней владыка поднимется на Поющую гору, дабы просить удачи в войне. Это уже серьезно: все равно, что официальный вызов послать. Значит, владыка считает, что империя к войне с Таргалой готова. Или Таргала очень уж не готова, поправил себя Ферхади. В любом случае, скоро таргальцам в Ич-Тойвине станет жарко.

Уже, болван. Вспомни сьера Бартоломью. И не забывай, что он такой же убийца, как ты – император. Рыцарь подвернулся под руку. И Мариана заодно; и кто знает, что было бы сейчас с нею, если бы не дурной на всю голову Щит императора. Но теперь, Ферхади, ты обязан ее защитить. Потому что ничего не кончилось; все только начинается.

Дома новости знали; впрочем, как всегда это бывает, принесенные служанками базарные сплетни сильно отличались от истинного положения дел. Конюх встретил Соль-Гайфэ так, будто вороной только из битвы; начальник караула спросил, правда ли в сиятельного императора стреляли, и чем же таким надо было стрелять, чтобы полдворца сгорело напрочь; а Гила, пятая и самая любимая жена, вопреки всем обычаям слетела навстречу и кинулась на шею, причитая, что не чаяла увидеть супруга живым.

– Ну что ты, – шептал Ферхади, целуя макушку Гилы и слегка отодвигаясь, чтобы не помять ее выпирающий живот, – что ты слушаешь всякую ерунду, звездочка моя, разве так можно? Ты о ребенке должна думать, ясная моя, а с твоим непутевым супругом ничего страшнее очередной свадьбы случиться просто не может.

Ферхади хорошо знал, какую жену чем успокоить. Гила утерла слезы о плечо мужа, спросила:

– А как она?

– Да чтоб я знал! – от души воскликнул Лев Ич-Тойвина. – Она боялась даже сильней, чем Ирула, а только начала успокаиваться, как меня вызвали к владыке. Нет, ты представь!..

Гила потерлась щекой о рукав мужнего дворцового мундира, сочувственно вздохнула:

– Бедная девочка. Надо было мне к ней зайти.

– Ничего, – вздохнул Ферхади, – справлюсь. Теперь с этой бедной девочкой намечаются совсем другие сложности. Ты иди, Гила. Я к тебе зайду вечером, поговорим. Хорошо?

Гила кивнула; она всегда была послушна в мелочах. Ферхади смотрел вслед уходящей наверх женщине и ощущал себя распоследним подлецом. Он подставился под гнев владыки ради Марианы; но ведь за остальных он тоже в ответе. Одно дело погибнуть за императора; тогда о семье позаботятся. Но Лев Ич-Тойвина видел, как поступают с домочадцами мятежников, и знал, что порой в мятежники попадают за меньшее, чем позволил он себе этой ночью.

Он все-таки смалодушничал. Оттягивая тяжелый разговор, поднялся на женскую половину. Передал Юланне привет от батюшки: с господином первым министром Щит императора пребывал в дружбе именно благодаря жене и сыну – старшенькому, наследнику. Зачем-то заглянул к Лисиль; спросил, оправдывая визит, не хочет ли чего, выслушал обычное тихое «нет, господин» и ушел, чувствуя себя виноватым. Безродная диарталка, взятая им три года назад по минутному побуждению – негоже такую красоту да солдатам, подумаешь, муж мятежник, не жене за грехи мужчины отвечать! – все еще дичилась спасителя. Может, зря ее не тронул, в который раз подумал Ферхади, глядишь, утешилась бы; но такое слишком отдавало платой за спасение, а Лев Ич-Тойвина не признавал любви за плату. Не хочет – не надо, пусть живет памятью о настоящем муже. В конце концов, что ему, других жен мало?

Выпил чаю с двумя хохотушками-морянками, любительницами заполучить его в постель «на двоих». Аннита ждала сейчас первенца, ее беспрерывно мутило, и помогал только крепкий зеленый чай; Элеа подружку жалела, с мужем на ее глазах не заигрывала, и Ферхади в кои веки чувствовал себя с морянками спокойно: как бы ни был горяч мужчина, иногда ведь хочется просто посидеть, поболтать о пустяках и расслабиться. Но когда Аннита, допив вторую чашку, прилегла, понял, что дольше откладывать разговор с Марианой не стоит.

«Таргальская змея, шпионка и убийца» плакала. Тихо, по-детски, совсем не напоказ, как любят иной раз женщины. За дверью и не слышно было, а то Ферхади, пожалуй, трижды подумал бы, прежде чем войти.

Вскинула на него больные глаза. Спросила:

– Это правда?

– Смотря что, – вздохнул Ферхади. Придвинул кресло ближе к кровати, сел. Подумал некстати: как сложился бы этот разговор, вызови его сиятельный получасом позже? – Я тоже хотел бы знать, сколько правды в том, что я сегодня слышал.

Не лги хотя бы себе, всплыла мысль. Ты прекрасно знаешь, просто тебе не нравится это знание.

– И что ты слышал? – Мариана вытерла слезы краем простыни, в голосе прорезалась злость. Слезла с кровати: неловко, придерживая на груди халат. Надо спросить, в чем она привыкла ходить дома…

Не отвлекайся. Имей мужество ответить прямо.

– Твоего рыцаря арестовали. Его приводили сегодня к императору, я слышал его признания…

Ферхади рассказывал, стараясь не упускать подробностей; глаза Марианы потрясенно округлялись, и, пожалуй, других подтверждений ее невиновности Льву Ич-Тойвина не требовалось. Вот только доказать ей свою невиновность будет потрудней.

– Теперь нас ждет война, – закончил Ферхади. – А меня… не знаю еще, что, но, клянусь, тебя я защитить смогу или сам погибну.

– Не клянись, – яростно прошипела девушка. – Клялся уже