Читать книгу - "Большой игрок 5 - Эрли Моури"

— Эй! Эй! Ты чего такой⁈ Утихни! — рука кавказца потянулась к клапану кобуры, на морде отразился нарастающий страх.

Я повторно оценил: дорога, хоть и не была ровной, фургон ехал не быстро, и шатало нас не слишком. А значит, я должен был устоять на ногах. Только бы меня не снесло. Если упаду на пол со скованными за спиной руками, мой замысел по возвращению свободы провалится с треском.

Приказный, вопреки моим расчетам не сдрейфил. Он побагровел, приходя в ярость и даже оторвал зад от лавки. Я вскочил. Резко, не давая ему опомнится. Хотя потолок в фургоне не позволял выпрямиться в полный рост, смог провести молниеносный хай-кик. Четко подъемом ноги в тупую морду приказного, с дуру потянувшуюся ко мне. Вышло отчасти по касательной, и нос его не примяло, а свернуло набок. Теперь моя нога испачкалась не только сажей, но и алой полицейской кровушкой.

За секунду до этого где-то позади фургона послышалось дикое ржание лошади. Оно удивительно быстро приближалось.

Крючконосый будочник в ужасе отскочил в угол и начал молотить в стену, обитую железом:

— Кликша! Кликша! Останови! — заверещал он. И тут же поменял свое требование на противоположное: — Гони, Кликша! Скорее! К отделению на Ломово! Гони-и-и!

— Ключи, ублюдки! Ключи от наручников! — заорал я и сунул приказному пяткой в окровавленную морду. Ударил сильно, не позволяя ему выхватить пистолет.

Голова его дернулась, сотрясая затылком стену. Кажется, он поплыл. Дикое ржание лошади уже слышалось за дверью фургона. Оно было необычным, каким-то истерическим, словно с этой лошаденке сдирали кожу.

Я хотел уложить кавказца, но тут наш фургон тоже стал диким, как то ржание. Резво попер вперед, уже не мерно покачиваясь, а подпрыгивая на колдобинах. На одном из подскоков я не устоял на ногах, отлетел к двери. Кавказца бросило на меня. Почти сразу к нам прилетел измазанный кровью приказный. Все-таки удар затылком о стену цепного не вырубил. Его руки с яростью сдавили мое горло.

В общем, хреново вышло. Если сейчас великий маг ста двадцати стихий, покоритель Мордора и Шира задохнется в лапах полицейского ублюдка, то выйдет еще хуже. А все очень быстро шло именно к такому итогу!

Приказный рычал, давая мое горло со всей дури и покрывая меня наигрубейшим матом. Я хрипел, пытаясь вырваться, однако со сцепленными за спиной руками сделать это было невозможно. Фургон трясло на колдобинах так, что он, казалось, сейчас рассыплется. А какая-то безумная лошаденка истерически ржала справа от нас.

Потом и вовсе стряслось нечто дивное: раздался удар, словно на крышу фургона кто-то закинул мешок с картошкой.

— Федорыч! Матвей Федорыч! — неожиданно заорал будочник, откатываясь от нас к лавке. — К нам лезут!

Приказный, не отпуская мое горло и капая на меня кровью, повернул морду. Фургон сильно тряхнуло. Я тоже глянул куда указывал кавказец. Увидел и охренел! Через решетку, забиравшую справа окошко под потолком, виднелось личико Чайки. Нежные девичьи пальцы пытались вырвать стальные прутья. И Самсоновой это удавалось!

— Стреляй! — прохрипел приказный. — Стреляй, Гулиев! — в следующий миг его хватка ослабла и он, дрогнувшим голосом добавил: — Так это же та тварь, что загрызла Кутепова! Ведьма она! Ведьма! Стреляй, мать твою!

Выстрелить я ему не дал — смог дотянуться ногой до его яиц. Уж ногами я бить умею — персональный омлет будочнику был обеспечен.

— Ларис, давай к нам! А то втроем скучено! — прохрипел я, чувствуя, как как дрожат и разжимаются руки приказного.

Кавказец, подвывая, сложился втрое и рухнул на пол. Пистолет его отлетел в угол. Тем временем Чайка смогла согнуть и выдрать три прутка из восьми, составлявших решетку. Я снова убедился, что сила этой девочки значительно превосходит мою, да и силу любого, самого здорового мужика. Причем с большим запасом! Вот так легко согнуть и выдернуть стальные прутки, которые с большой палец толщиной!

— Гулиев, подонок! Стреляй! — заорал приказный, и тут же осознав, что его напарник быстро не придет в чувства, отпустил меня, дернул клапан кобуры.

Я извернулся, изловчился и ногами, точно ножницами, прихватил его шею. Теперь уже душил его я. Правда имелась крайне неприятная разница: руки его были свободны. Поначалу он попытался развести ими мои ноги, но быстро бросил это занятие, снова схватился за кобуру. Когда в левой руке полицейского появился ствол, я подумал, что мои яйца ждет куда менее приятное будущее, чем яйца будочника.

Выстрел прозвучал, но уже не в сторону моего паха. Чайка смогла пролезть в крошечное окошко, спрыгнула на пол. Вампирша тут же заломила руку приказного. Он смог нажать на спусковой крючок дважды, сделав в полу пару дырок. После чего судорожно задергался, захрипел с разорванным горлом.

— Ключики дай, сучонок, — попросил я будочника, с ужасом глядевшего на вампиршу. И добавил Ларисе: — Этого не убивай. Не такой уж он плохой парень, — в самом деле, я на него не держал зла, а вот приказный… Он уже сдох.

— Рублев, как же хорошо, что ты жив! — Чайка набросилась на меня, прижалась.

— А ты как здесь? — недоумевал я.

— На запах крови! — она рассмеялась, мы оба стояли в лужице — густая, темно-красная жижица обильно текла из разорванного горла приказного, рядом лежала сломанная ветка, которой он хлестал меня.

— Ключи! — повторил я, отпуская Самсонову и глянув на едва живого будочника.

Руку полицейского трясло не столько от качаний подпрыгивающей повозки, сколько от нервов. Но он постарался: очень быстро сдернул с портупеи связку ключей.

— А хрена там, сам расстегни — тебе привычнее, — решил я, поворачиваясь нему спиной. — И замок заодно на задвижке открой. И этому своему Кликше постучи, пусть помедленнее едет!

— Твою тетеньку полиция тоже взяла, — сообщила Чайка, наблюдая за каждым движением кавказца. — Я ее пыталась освободить — не смогла. Они в меня стреляли.

Если бы в этот момент, полицейский не держал мою руку, снимая наручники, я бы, наверное, воспарил от радости.