Читать книгу - "Большой игрок 5 - Эрли Моури"

— Где Чайка? — озаботилась баронесса, и попыталась выстрелить из «Макса» — снова пустой щелчок курка.

— Не знаю! Надеюсь, вырвалась в дыру! — уверенности не было, но мне показалось, что истошный вопль одного из братков я слышал со стороны пролома в стене. Наверное, причиной ему стала атака Самсоновой. На всякий случай я крикнул, что было сил:

— Лариса, уходим! Уходим! — настоял я, и в этот миг что-то вокруг изменилось, будто пол дрогнул.

Нет, не дрогнул. Просто по нему пошла серая волна — побежали крысы. Много крыс.

Анна попятилась. В один миг мне показалось, что Ольховская сейчас закричит, поддавшись панике, но нет, начала отбиваться ударами шпаги.

Я снова ударил огненным спеллом, хотя магического ресурса во мне остались крохи. Запекло руку, все тело. Поток пламени родился на небольшом отдалении от растопыренной ладони. Прошелся по злобным серым грызунам и дальше, отсекая путь нашим преследователям. Мы почти добрались до коридора, выводящего во двор.

А еще через секунду я понял, что крысы эти — иллюзия. Чертова иллюзия, наведенная магами ордена!

— Аня! Они не настоящие! Не обращай внимания! Уходим! — я пнул одну из крыс — нога прошла, не встретив сопротивления.

Тупые выблядки Эргонта и магия иллюзий у них низкая! У Весера она на порядок серьезнее — полноценные ощущения от касаний созданного им.

Ольховская не ответила. Ее вообще не было рядом. Я не мог понять, куда она делась. И стены вокруг стали другими. Справа и слева появились приоткрытые двери — их точно не было раньше. Появилось и исчезло жутковатое существо, похожее на трехглавого пса. Конечно, оно тоже не более чем часть иллюзии. В нескольких шагах от меня плясало пламя, обжигало лицо, все сильнее несло дымом, стало трудно дышать. Теперь попробуй пойми, что вокруг иллюзия, а что настоящее. Хотя магия служителей ордена казалась неубедительной, с толку меня она сбила.

Я выматерился, призвал Ольховскую. Ответа не было, хотя рядом почудился голос. Женский. Но не ее. Похоже, бой со служителями ордена дальше пошел не по нашим правилам.

Больше не тратя силы на огненный спелл — огня и без того было слишком много — я метнулся вперед, но вынуждено отступил. Двери, было появившиеся передо мной, тоже оказались частью иллюзии — я натолкнулся на стену.

Снова позвал Ольховскую, все больше переживая за нее. Весер говорил, что пока активен мой новый спелл, огонь мне не страшен. Но проблема в другом: баронессе он наверняка очень даже страшен. Ответа от Ольховской не было. Ревело пламя, разгоравшееся все больше. Оно тянулось вверх, захватывая большее пространство. Стало нечем дышать.

Лишь сзади телом ощущался слабый приток свежего воздуха. Я повернулся, направился туда, через несколько шагов иллюзия развеялась. Выход во двор находился там. Я выбежал, оглядывая площадку перед сараем, навес, коновязь и кареты, ища взглядом Ольховскую. Ее не было. Позади меня пылала проклятая церковь Астерия. Огонь вырвался наружу, облизывая верхнюю часть стены.

Несколько раз я выкрикнул имя баронессы, уже не надеясь на ответ. И мысленно проклял этот день, который привел нас сюда! Аня! Я не мог уйти без нее! Хоть молись Ириэль! Но не услышит хетайла — магистр предупреждал!

Снова активировал спелл с идиотским названием. Сейчас это «Тепло ли тебе, девица» звучало как насмешка. Самая недобрая насмешка, которые когда-либо мне доводилось слышать!

Я снова вошел в храм. Теперь уже и коридор был охвачен огнем. Пламя лизнуло меня и загорелась рубашка. Пекло невыносимо, однако это был не тот жар, который оставляет ожоги и выжигает плоть. Он имел магическую природу. Сделав еще несколько шагов, я понял, что огонь меня не убьет. Вслед за рубашкой на мне загорелись брюки, начали тлеть туфли. Горящие шмотки — это, конечно, скверное явление, означавшее, что если я выживу и как-то выберусь из этого дерьма, то останусь в чем мать родила. Но сейчас эта мысль казалась слишком мелкой, чтобы обратить на нее внимание. Меня заботила только Ольховская.

Я сделал еще несколько шагов. Раздались громкие щелчки. Вероятно, от жара воспламенился порох в патронах «Углича». Все гуще тянуло дымом, дышать стало вовсе невыносимо. Я снова закашлялся. Понял, что не смогу даже дойти до начала зала. Вокруг меня пылало все, казалось, даже каменные перемычки стен. Если Анна осталась здесь, то она сгорела. Если же вернулась в ритуальный зал храма, большей частью сложенный из камня, то… не берусь предположить, какова ее судьба. О том, что там баронессу убили бы черные братки… Нет! Эту мысль не хотелось впускать в себя, но она лезла в голову и отравляла меня еще сильнее, чем дым, заполнивший легкие.

Я понял, что Ольховскую не смогу спасти. Здесь бесполезен даже волшебный спелл магистра, защищающий от огня. Нужно было спасаться самому. Голым, с практически растраченным ресурсом, без револьвера — он упал где-то, я направился назад. Упал, не дойдя до выхода во двор нескольких шагов. Кажется, я еще пытался ползти к слабому потоку свежего воздуха, а может, мне так померещилось.

Кровь и сажа сделали лицо Чайки черными. Чтобы понять это, ей не требовалось даже смотреть на себя в зеркало. Руки ее тоже были черны, и столь же черно стало на душе. Ольховская… Судьба баронессы волновала Самсонову не слишком. Она видела, как через пролом в стене ее выволокли на улицу, кажется серьезно раненую, в подраной, прогоревшей одежде. Руки художницы точно были связаны, шею стягивала петля из грубой веревки.

Самсонова даже пыталась спасти полячку, но маги проклятого ордена оказались сильнее, а у самой магессы больше не осталось магического ресурса. Приблизиться к магам не получалось, а ее холодный поток, как и огненный превратился лишь в жалкие вздохи былой силы, переданной Талиаром. И двигаться так же быстро, как прежде, Чайка не могла: маги черного братства едва не парализовали ее электрическими спеллами.

Демоны с ней, с полячкой, тем более непонятно, жива она или уже мертва. Куда больше Ларису заботил Рублев. В мгновения, когда она думала, что он сгорел в чудовищном пожаре, едва не унесшем в ад ее саму,