Читать книгу - "Кодекс Охотника. Книга XXXXXL - Юрий Винокуров"

К примеру, существует баллада про сына степей Конконхана, которого прозвали Извозчиком. Был он достаточно умелым воином, но совершенно не умел ладить с женщинами. В какой-то момент решил, что стоит начать их похищать. Однако у его народа была традиция не только похитить женщину, но еще и получить от неё согласие в конце. Вот этого, если верить балладе, он ни разу так и не добился, потому его и прозвали Извозчиком. Похищал, катал на лошадиной спине, а затем возвращал туда, где взял, после очередного отказа.

Хм… опять меня унесло не туда. Ну а что я могу поделать? Глядя на этих красавцев, которые сейчас шли по главной улице Иркутска, я чувствовал некую гордость. За себя и за них. По факту я много в них вложил, достаточно долго воспитывал, направлял и прививал им лучшие качества. Хотя, если быть честным, эти качества уже были в них. Их просто нужно было правильно достать наружу и не дать превратиться во что-то неправильное. Просто не все эти качества использовались. Долгое время они были китайским расходным материалом, а расходному материалу не нужны такие понятия, как честь, честность, гордость и прочее.

В общем, время идет, монголы выходят, а я никуда не спешу, просто наблюдаю и радуюсь за них. Особенно интересно было смотреть за их реакцией, когда эти суровые парни краснели после женского внимания или воздушного поцелуя, посланного какой-нибудь случайной незамужней женщиной, пришедшей поглядеть на героев. Полагаю, сегодня часть жителей, наверное, задумается о переезде в Монголию, а часть монгольских воинов всё-таки переберется в Иркутск. Понятное дело, службу они в любом случае не бросят. Здесь есть Стражи, куда можно будет спокойно записаться.

Всё вот было просто замечательно. Даже какие-то мысли начали закрадываться, что жизнь постепенно нормализуется и мы достаточно легко со всем справимся. Сделаем Землю открытой, впишемся в порядки Многомерной, а потом еще всем покажем, кто здесь дикая планета и где чьё место.

— Твою мать! — громко и безудержно выкрикнул я. — Какого хрена⁈

Меня словно услышала Бездна, потому что портал тут же схлопнулся. И нет, это не означало, что кто-то остался с той стороны и теперь не может вернуться назад. Все, кто надо и кто не надо, уже прошли через него.

Миг, и я через Тень оказываюсь на лошади, которую заранее призвал возле главной улицы, после чего уже скачу к самому концу колонны.

— О, Александро, а мы ик… ик… только недавно тебя вспоминали, — помахал мне рукой Бурбулис, а затем вдруг замер. — Или не вспоминали? Не помню уже. В общем, всё хорошо. Мы справились. И напились! — ещё раз смачно икнул Бурбулис.

А я подъехал ближе и просто смотрел на них, пытаясь понять, что именно здесь произошло, потому что картина была, мягко говоря, интересная.

Монголы возвращаются героями, Иркутск ликует, портал только что схлопнулся, а в конце колонны на лошадях едут два очень довольных тела, от которых разит так, словно они нашли личный винный погреб Бездны и решили проверить его до самого дна.

В следующий момент я услышал, как ко мне приближается ещё одна лошадь. И всё бы ничего, но это была чёрная тварь с двумя парами глаз, размером примерно с три мои лошади. Когда она остановилась рядом, ее голова оказалась почти на уровне моей. Вот что значит здоровое животное. Даже не животное, наверное. Хрен его знает, что это такое, но я уже привык, что Бездна любит подобные милые мелочи.

— Госпожа передаёт, что случилась досадная ошибка. Теперь у тебя есть одна просьба, которую она выполнит. Любую. Ну, почти, — прошептала лошадь мне прямо на ухо.

После чего эта лошадь как ни в чём не бывало развернулась и ускакала, а я прекрасно видел, какая именно ошибка случилась.

— Бухич! Вы мне ничего не хотите рассказать? — пытаюсь растормошить человека, который спал в седле так уверенно, будто всю жизнь тренировался именно для этого.

— А? Что? Где? Куда? Зачем? Дай выпить! — после лёгкой потерянности он сфокусировал на мне взгляд и протянул руку.

Так, я понял. С этим говорить сейчас бесполезно.

— Бурб, можешь объяснить, как это случилось?

Бурбулис важно кивнул, достал фляжку, смочил горло, потом ещё раз, затем выдал несколько тостов, смысл которых я не уловил вообще, и снова приложился к фляжке. Только после этого он начал мне пересказывать, что там было. Как они прибыли, как всё осмотрели, как наблюдали за сражением, как были готовы в любой момент отправиться на помощь, если моим монголам вдруг станет совсем тяжело. Рассказывал он долго, красочно и местами даже почти связно.

Он рассказал мне практически всё, кроме одного маленького момента. Во время его рассказа к нам подошла еще одна лошадь, нормальная. И на ней лежало одно тело…

Вот какого хрена здесь рядом делает пьяный Охотник, упитый до такого состояния, что я даже его не почувствовал? И как он вообще попал на Землю? Потому что это, на минуточку, невозможно было сделать!

Глава 17

Утро после великого иркутского пира выдалось на удивление тихим. Монголы отсыпались в разбитом за городом лагере, гвардейцы несли службу с лицами людей, которые вчера тоже немного отпраздновали, а над усадьбой висела та особенная тишина «послепраздника», которая бывает только после по-настоящему удавшегося праздника, после которого у некоторых головка бо-бо и в ротике кака.

Я же стоял посреди гостевой комнаты и не верил собственным чувствам. На кровати передо мной лежал Охотник. Брат по Ордену, две с половиной тысячи лет примерно возрастом по ощущениям, в полном расцвете сил.

Я смотрел сейчас прямо на него. Я слышал его храп, от которого подрагивали оконные стекла. А вот чувствовал я… только кровать. Ну, одеяло, да. Пыль под кроватью, которую надо бы убрать. Всё что угодно, кроме самого Петраса. В трех метрах от меня лежала энергетическая пустота в форме не самого простого человека Многомерной Вселенной, и мое чутье, которое засекает недоброжелателя через полмира, честно докладывало: в комнате никого нет, расслабься, бро!

Поймите меня правильно. Я прожил не одну тысячу лет, и большую часть этого срока рядом со мной пили. Ну, или точнее, бухали. Пили гномы, пили демоны, пили Старейшины, пили братья, конечно же, Дэн вообще превратил как-то этот процесс в боевое искусство и высокую философию, используя такую бормотуху, что… бррр,