Читать книгу - "Кодекс Охотника. Книга XXXXXL - Юрий Винокуров"

— Я тебе потом всё покажу и расскажу в деталях, — пообещал я, — но сначала у меня для тебя работа по специальности.

— По какой из? — с подозрением уточнил Волк.

— По банной.

Пациента мы транспортировали в баню в четыре руки, потому что сам он передвигался как медуза, выброшенная на берег. Волк оглядел Петраса с ног до головы, принюхался, чихнул и молча закатал рукава. Фигурально выражаясь, конечно. Рукавов у Волка, который остался только в замотанном вокруг бедер полотенце нет, а вот всё остальное для этой процедуры у него имеется в избытке.

Следующие два часа я провел на лавочке у бани, наслаждаясь солнышком и звуковым сопровождением. Из-за двери доносился рев пара, удары веника, которые по звуку больше напоминали работу трамбовочной машины, и голос Петраса. Сначала голос требовал прекратить. Потом умолял. Потом каялся во всех грехах, начиная с юности. Потом пошли клятвы, и вот их я слушал с особым удовольствием: брат Охотник клялся Кодексом, Орденом, памятью наставника и всеми своими сокровищницами, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах, ни капли, даже на день рождения, даже если очень попросят.

Шнырька сидел рядом со мной и слушал это блаженно закрыв глаза. Мелкий тоже знал толк в юморе.

Наконец дверь распахнулась, и на свет вышел новый Петрас. Розовый, как-то самое пойло, которые он злоупотребил, трезвый до хрустального звона и с выражением глубокого духовного перерождения на лице. Волк вышел следом, довольный, как мастер, сдавший работу точно в срок.

— Я больше не пью, — сообщил Петрас голосом человека, заглянувшего за край бытия.

— Поздравляю, брат, — я протянул ему кружку рассола. — Ты теперь закодированный Охотник. Только учти, закодированный Охотник это нонсенс для Ордена. Братья не поймут.

Он взял рассол, выпил залпом, посмотрел на меня, и тут наконец осознал.

— Ты… — он моргнул. — Ты правда Сандр? Тот самый?

— Смотря, что ты слышал. Половина вранье, особенно если об этом Дэн или Мак рассказывали. Если рассказывал Вульф, то там, наверное, две трети правды.

— Мне рассказывали, что ты в одиночку… — и он выдал такую версию одного моего давнего приключения, что я даже заслушался. В оригинале всё было скромнее раза в три и позорнее раза в два.

— Да там все по-другому было вообще. Конец хороший, все умерли… — отмахнулся я. — Пойдем, брат. Расскажешь, как ты умудрился проиграть моим друзьям всё, что у тебя было и все, что ты еще не заработал.

Петрас скорбно вздохнул.

— Не всё, — с достоинством поправил он. — Меч я не ставил!

История, которую он поведал за обедом, была проста и поучительна, как все истории, которые начинаются словами… Да мы на интерес, чего ты? Ставка на вторую сотню Героев сгорела быстро. До архилича первым добрался хан Ашик лично, снес ему башку вместе с посохом и даже не сбавил хода, понесся дальше в зарубу. Бурбулис, поставивший на хана, скромно собрал банк. А дальше Петрасу предложили отыграться. Потом еще раз отыграться. Потом розовенькое сделало свое черное дело, и подробности у него сохранились фрагментами, но каждый фрагмент стоил ему отдельной сокровищницы.

— Ничего, — успокоил я его. — Считай это платой за обучение. Зато теперь ты знаешь главное правило Многомерной: никогда не садись играть с этими двумя.

— Теперь я знаю, — мрачно согласился Петрас и тяжело вздохнул.

А потом мы перешли к делу, и веселье из разговора ушло, потому что я рассказал ему про Титаническое кольцо-портал на краю Равномерной, про батареи Пустоты, вязь Хроники и почерк Пастыря. Про кадавра-посла и торг четвёрки. Петрас слушал молча, и с каждой минутой передо мной все отчетливее проступал не смешной проигравшийся турист, а Охотник с двумя с половиной тысячами лет за плечами. Правильный, надежный брат Ордена до мозга костей.

— Первый должен это узнать, — сказал он, когда я закончил.

— Первый это узнает, — кивнул я. — От тебя лично, слово в слово.

Я вручил ему запечатанный доклад. Первая Конная, деревня Бездны, ворота, посольство Скульптора, всё, что видел, слышал и успел понять. Петрас принял конверт с печатью Рода так, словно я вручал ему орденскую реликвию.

— Осталась мелочь, — добавил я. — Доставить тебя домой. И тут, брат, держись за что-нибудь, потому что поедешь ты с комфортом, которого не пожелаешь врагу.

Звать долго Бездну мне не пришлось. Я просто вышел во двор, посмотрел в небо и сказал вслух.

— Есть просьба.

Воздух посреди двора свернулся в фиолетовую спираль, и из неё вышла Бездна. Судя по скорости появления, она эту просьбу ждала с того самого момента, как её лошадь мне что-то нашептала.

— Слушаю, — промурлыкала она, и от этого мурлыканья у гвардейцев на стенах синхронно встали дыбом волосы.

— Всё просто. Видишь этого замечательного Охотника? Его нужно доставить домой, в Орден, в целости и сохранности, вместе с одной посылкой.

Я поставил перед ней ящик. Крышку я открыл сам, чтобы не было недомолвок. Вот тут произошло то, ради чего стоило продавать билеты. Бездна посмотрела на кубики. Потом ещё раз посмотрела на кубики. Потом вся ее расслабленная вальяжность куда-то делась, и Верховная сущность, богиня безумия, гроза бесчисленных миров сделала стойку. Натурально, как охотничья собака на дичь. Она подобралась, вытянулась, и глаза у нее загорелись таким голодным огнем, что ящик, по-моему, слегка задымился.

— Это то, что я думаю? — очень ровным голосом спросила она.

— Это детские кубики, — честно ответил я. — Подарок моему сыну.

— Это Первородная материя, Сандр.

— Поэтому кубики и не ломаются. Качественная вещь.

Бездна оторвала свой взгляд от ящика и посмотрела на меня так, как смотрят на человека, который заворачивает селёдку в древний свиток творения, потому что бумага подвернулась удобная.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я доставлю Охотника и… посылку.

— Отлично. И вот еще что, — я подождал, пока она снова взглянет на ящик, и добавил спокойно. — Я понимаю, что всякое бывает. Петрас может промахнуться мимо Ордена или задержаться где-то. может потеряться вместе с посылкой в очень надежном месте. Но ты же сама понимаешь, если с ним или с ящиком что-то случится, то первое, что я подумаю, это что ты меня подвела.

Зря я это сказал вслух. Хотя нет, не зря, но эффект получился знатный. Бездна