Читать книгу - "Фантастика 2026-54 - Рейн Карвик"

произошло? Как получилось, что мы все здесь — и даже без драки? Этот тигр как-то умудрился засунуть нас в мешок?!

В ответ — неразборчивое бормотание, всхлипы, конский всхрап и невнятная попытка объяснить причины собственной неудачи какими-то мифическими причинами. То есть даже не оправдание, а именно невнятная болтовня из цикла «мы всегда были героями, но именно сегодня все вдруг почему-то пошло не так…»

— Я прямо-таки жажду объяснений!

В ответ мне было предложено обратиться к незыблемым основам буддизма: все происходящее предопределено, и если нас поймали в ловушку, то это явно угодно Будде, потому что мы вели себя не так, залезли не туда и, соответственно, заслужили самое жестокое наказание!

Когда-нибудь я их всех поубиваю за такие мысли…

— Что ж… — Дверь в нашу темницу распахнулась, и полосатый тигр показался во всей красе. — Сегодня я сожру лишь одного. Но чтоб вам не было скучно, вы сами выберете первую жертву. Прошу, прошу!

— Учитель? — дружно спросили меня, а я не знал, что сказать, кроме как…

«Прошла борьба моих страстей,

Болезнь души моей мятежной,

И призрак пламенных ночей

Неотразимый, неизбежный,

И милые тревоги милых дней,

И языка несвязный лепет,

И сердца судорожный трепет,

И смерть и жизнь при встрече с ней…»

…После очень долгой паузы тигр вдруг опустил голову и тихо спросил:

— Как ты узнал, что я это она?

В ту же секунду перед нами предстала прекрасная девушка восемнадцати-двадцати лет, явно азиатского типажа, в оранжево-золотом полосатом платье, и поманила меня рукой.

Ну и да. Я пошел.

А кто бы не пошел? Или же у меня были какие-то иные варианты? Не знаю. На тот момент я их не видел. И Денис Васильевич Давыдов тоже. Но, как по мне, именно этот скромный поэт-партизан писал лучшие стихи о любви, успешно конкурируя даже с самим Александром Сергеевичем…

Так вот, на границе Китая с Индией это оценили. В полной мере.

Уж простите, что вспомнил об этом примерно через пару часов, кое-как придя в себя, в одной постели с дивной тигрицей. Я был восхищен и очарован ею. Той самой, что была столь великодушна, что в порывах страсти даже не расцарапала мне спину. А что не так? Я не монах, я критик, мне можно…

— Ли-сицинь, ты вроде бы говорил о какой-то ложке?

— Да ну ее на фиг…

— Нет, твой путь не будет пройден, если Татагата не передаст три корзины буддийских рукописей для Китая!

— Милая, ну вот тебе-то что? — Я начал вновь расцеловывать ее грудь, но тигрица остановила меня.

— Прости, но если дорога не будет пройдена до конца, то Нефритовый император все начнет заново. Они пошлют сюда очередного Трипитаку. Просто отдай им то, что они хотят, и возвращайся ко мне.

— Ты до сих пор не назвала свое имя.

— Зачем? — улыбнулась она, целуя меня в шею. — Думаешь, имя — это так важно? Ты сам называешься не так, как тебя нарекли, и что? Разве это хоть на миг мешает мне любить тебя?

— Ну, тем не менее…

— Меня зовут Ли Мэй, на твоем языке это означает «красивое цветение сливы».

— Мне нравится.

— Спасибо.

— Я вернусь, Ли Мэй.

— Возвращайся. Передай все эти глупые книги богам, а я буду ждать тебя.

— Там еще насчет ложки…

— Да, помню. — Жаркая девушка-тигрица встала с постели во всей своей обнаженной красе и обернулась ко мне. — Это ложка моего деда. Когда Татагата проходил свой путь, он остановился у нас в доме. Именно этой ложкой он ел рисовую кашу на воде, пищу отшельника. Но, отправляясь в свой храм, захватил и золотую ложку!

— Дорогая вещь, — согласился я. — Но нам впаривали несколько иную версию. Про беса-вора и злодейски похищенный священный раритет.

— Все куда проще. Да и сам настоятель монастыря сунул ложку в карман лишь потому, что оценил удобство пользования ею! Их китайские палочки совсем не то. Пусть бы ложка была серебряной, медной или даже деревянной — для просвещенного Будды это не имело ровно никакого значения.

— Однако же память отца имела значение для тебя?

— Да.

— Что ж, — несколько задумался я, — можешь передать мне ложку на время? Я верну, честное слово! И отпусти моих ребят. Пожалуйста.

— Ты из меня веревки вьешь, о Ли-сицинь…

Наверное, через час, вряд ли меньше, мы вышли рука под руку из спальни во внутренний двор. Как мне и было обещано, белый конь, прекрасный царь обезьян и демон-рыба с синей кожей ждали меня у ворот.

Никто не выглядел обиженным, напряженным, воинственным, и вообще — ребята скорее уж отдохнули и были готовы к любым последующим приключениям.

— Я прошу прощения за то, что была вынуждена пленить вас и вашего наставника. Надеюсь, постная еда и сливовое вино хоть как-то загладят мою вину. — Девушка прислонилась ко мне плечом и улыбнулась. — Не смею никого задерживать!

Сунь Укун пристально посмотрел мне в глаза, утомленно покачал головой и поклонился хозяйке дома:

— Все, что сейчас происходит с нами, часть нашего пути, но долг превыше всего! Если же Ли-сициню было хорошо с тобой, госпожа, он всегда найдет дорогу обратно. Ибо у него доброе сердце! Не обмани его, госпожа…

Все трое низко поклонились, и Ша Сэн вскинул себе на плечо корзину с провизией. Потом мы подошли к воротам, ребята деликатно отвернулись, скромная тигрица подставила мне щечку, и в ту же секунду здоровенная туша в тине и павших листьях перевалилась через забор, а свистнувшие в воздухе грабли мигом прилетели милой Ли Мэй тупым концом прямо в лоб! Никто из наших и ахнуть не успел…

— Учитель, не бойся, я опять спасу тебя! Хр-хрю-у-у!

— Ты… ты чего творишь?! — Я чудом сумел удержать падающую девушку.

— Она оборотень, это же сразу видно! — орал Чжу Бацзе, трясясь в пляске святого Витта, словно ему двести двадцать вольт в пятачок воткнули. — Берегись, она тебе такое откусит, что потом… хотя, хр-хрю, вам, монахам, оно все равно без особой надобности… А чего не так-то?!

Брата-свинью едва ли не вдвое разнесло от укусов насекомых, он был в грязи по уши, но глаза горели праведным гневом честного буддиста, заставшего своих друзей в компании нечистой силы.

И тот факт, что его отчаянный героизм не вызвал с нашей стороны никакого энтузиазма, видимо, крайне огорчал толстого демона. До него начинало доходить, что не все столь очевидно, как кажется…

— Это кто? — кротко спросила хозяйка