Читать книгу - "То-Рек. Великая охота - Катэр Вэй"

баиньки. Ведь вставать всем на рассвете, а порой и раньше.

Сейчас же, судя по луне, время давно перевалило за полночь. И что там дети! Даже взрослые то и дело клевали носом, сонно тёрли лица и без конца зевали.

А мне ещё предстояла многочасовая возня с енотьим мясом. Эти зверюги вполне могли оказаться носителями трихинелл, а потому без тщательной термической обработки я никому их мясо есть не позволю. Причём простым копчением или вялением тут не обойтись — мясо нужно как следует проварить или прожарить, чтобы оно полностью прогрелось внутри.

Трихинеллёза в племени мне ещё не хватало!

Вела застал с охапкой дров в руках. Рыжий стоял возле костра и зевал так отчаянно, что едва не выронил свою ношу.

— Вел, иди спать.

— Не хочу! — упрямо мотнул он своей рыжей всклокоченной башкой.

— Вижу, как не хочешь, — устало усмехнулся я. Самого, если честно, тоже уже с ног валило. — Особенно по тому, как ты сейчас стоя уснёшь и в огонь свалишься.

— Не усну! — буркнул Рыжий, но тут же снова широко зевнул и тряхнул головой, отбрасывая с глаз растрепавшиеся волосы.

Нет, точно пора его стричь. Или хотя бы волосы в хвост собирать, как у Кана. А то скоро из-за этой рыжей копны вообще ничего видеть не будет.

— Не уснёшь, значит? — Я забрал у него охапку дров. — Тогда иди в пещеру и там не спи. Лёжа. Чтобы никому не мешать.

Вел хотел было возразить, но вместо этого опять зевнул, едва не вывихнув челюсть. Я только покачал головой. Рыжий вздохнул, бросил на меня виноватый взгляд и, опустив руки, поплёлся в пещеру, едва переставляя ноги. От усталости его заметно пошатывало.

Я молча посмотрел ему в след.

— Ладно, — ворчал Рыжий уходя. — Немного полежу.

Ага. Немного. До утра, дружище.

Вскоре почти вся ребятня уже спала, а взрослые продолжали работать.

Часть мяса успели слегка прокоптить, остальное подготовили к дальнейшему вялению. Рыбу почистили и развесили над дымом, а всё, что могло потерпеть до завтра, постепенно переносили в пещеру.

Полностью обработать столько добычи за одну ночь было невозможно, но с самым срочным мы всё-таки справлялись.

Из детей и даже подростков я остался единственным среди взрослых. Голова уже соображала туго, а лечь хотелось прямо там, где стоял, и больше не шевелиться.

Может, тоже пойти в пещеру? — закралась в голову предательская мысль. Ну а что? Остальные справятся и без меня. В конце концов, я тоже не ребёнок! Телом…

И словно в ответ на мои мысли из темноты донёсся далёкий протяжный волчий вой.

Я поднял голову, прислушался.

Может показалось?

Где-то далеко в лесу завыл второй волк, а затем к нему присоединились ещё несколько.

Ну вот… Не успели с одним мясом до конца разобраться, как другое пожаловало.

Кан, стоявший неподалёку, повернулся к лесу. Саргай отложил работу и взял копьё.

— Волки, — произнёс он.

— Слышу, — спокойно ответил Кан. — Далеко пока.

Он развернулся к людям и громко крикнул:

— Собирайте всё! Быстро! Уходим в пещеру!

Люди переглянулись и без лишних разговоров принялись снимать жерди с мясом и рыбой, собирать корзины и будить тех, кто успел задремать возле костров.

Костры оставили догорать, а люди, нагруженные добычей, поспешили наверх.

Мы с Каном поднялись последними. Впереди нас шли Ракан и Саргай с полными корзинами горячего мяса.

Когда все оказались внутри, охотники поставили на место нашу дверь — тяжёлую загородку из переплетённых прутьев, обмазанных глиной, — и закрепили её деревянными подпорками.

Снаружи снова раздался пока ещё далёкий вой.

Люди начали просыпаться и тревожно переглядываться. Несколько женщин крепче прижали к себе детей, а наши охотники переводили вопросительные взгляды то на Вела, у которого уже сна ни в одном глазу не было, то на хмурого Кана, задумчиво смотревшего на запертую дверь, то на меня, беспечно зевающего и шарящего взглядом по полу в поисках хоть небольшого свободного местечка, где можно было бы свернуться калачиком и уснуть.

— Чего? — спросил я, когда заметил, что уже все, включая Вела, пялятся именно на меня.

— Волки пришли, — как-то неуверенно произнёс Шафу.

Я усмехнулся.

— Ну и отлично!

Кан повернул ко мне голову.

— Что отличного?

— Волки, — пояснил я. — Это же сколько новых шкур у нас теперь будет!

Кан некоторое время смотрел на меня, затем снова перевёл взгляд на закрытую дверь, за которой опять завыли волки, причём теперь заметно громче прежнего.

— Ты странный, Ха-Рук.

— Сам знаю, — охотно согласился. — Зато хозяйственный.

И тут же зевнул так широко, что едва сам не вывихнул челюсть.

Глава 17

С добрым утром, родная пещера! С добрым утром, любимое племя! Мама дорогая, чем тут так жутко воняет⁈

Я осторожно приоткрыл один глаз, затем другой и тут же снова зажмурился. От тяжёлого смрада немытых тел и ещё чего-то совершенно омерзительного даже глаза защипало.

Приподняв голову, попытался понять, откуда так несёт, и тут же подскочил как ошпаренный.

Неподалёку от меня на корточках сидела какая-то девка и с блаженным выражением лица самозабвенно журчала прямо на пол пещеры.

— Э-э-э! Ты что творишь⁈

Она тут же нахмурилась и уставилась на меня с искренним недоумением. Мол, чего не так-то? Не видишь, что ли? Сижу, ссу…

Осмотрелся и впервые за многие годы выругался матом. Причём не привычными суррогатными заменителями, а самым что ни на есть отборным, крепким русским матом. Других слов для описания того, что я сейчас увидел, у меня просто не нашлось.

Многие уже проснулись, и, судя по запаху и подозрительным лужам на полу, далеко не всем пришло в голову терпеть до выхода наружу. За одну ночь наша пещера превратилась в общественный туалет образца лихих девяностых, куда без противогаза лучше было не соваться.

И что самое интересное, Барк, Нэра и даже Вел тоже уже проснулись и наблюдали за происходящим с явным недовольством, но молча, словно ничего особенно необычного не случилось.

— А ну все на улицу! — заорал я не своим голосом. — Вы что, совсем охренели⁈ Срать и ссать прямо там, где спите и жрёте⁈ Да вы вообще в своём уме⁈

Люди заволновались, начали переглядываться и перешёптываться. Кто-то виновато опустил голову, другие смотрели на меня с непониманием, а кое-кто и вовсе обиженно нахмурился.

Напряглись, значит? Ну-ну. Я вам сейчас устрою кузькину мать, засранцы пещерные!

Ко мне подошёл Кан, хмурый как сама скала.

— То-Рек, там волки, — напомнил он, указав на всё ещё запертую дверь. — Эти люди не пойдут до кустов. Опасно. Боятся.

Говорил он терпеливо, словно объяснял маленькому ребёнку очевидную для всех вещь. И, судя по лицам окружающих, действительно очевидную. Для всех, кроме меня.

— Волки, говоришь⁈ — окончательно взбесился я.

Переступая через ноги спящих и