Читать книгу - "Танго с огнем - Александр Горбов"

Захребетника. – В тебе распознали боярина, потому и подходить не стали. Срисовали, что дело нечисто».

Я потряс головой, приходя в себя.

«Очухался? – нетерпеливо спросил Захребетник. – Давай дуй за ними! Надо узнать, что за горец такой и с чем его едят».

Я скрытно, перебегая от одного складского строения к другому, преследовал уходящую пару. А они искали меня и недоумевали, куда я мог подеваться.

– Видать, в другую сторону пошёл, – в конце концов сказал нищему его спутник. – Не к Георгиевской.

Он по-прежнему находился ко мне спиной, лица я не видел.

– Должно быть, так, – нищий развёл руками. – Я ведь точно не видал куда, за тобой побежал.

– Горцу доложить надобно, – продолжил рассуждать вслух незнакомец.

– Зачем? Упустили ведь?

– Затем, что горец велел докладывать обо всех, кто нашими делами интересоваться будет.

– Скажем, что упустили, – взгреет…

– А узнает, что утаили, – вовсе без головы останемся! Давай-ка беги к нему.

На этом пара рассталась. Незнакомец нырнул в проход между складами и скрылся с глаз, а нищий, вздохнув и почесав в затылке, пошёл дальше. Я продолжил следовать за ним.

Складская территория была огорожена забором. К виднеющимся вдали воротам нищий не пошёл. Отбросил обломок доски, лежавший на земле, лёг и протиснулся в открывшийся под забором лаз.

Я ринулся было следом, но Захребетник удержал.

«Погоди. Вдруг и впрямь чутьё у него…»

Я приник к щели между досками забора. И увидел, как нищий, выбравшись из лаза, отошёл на некоторое расстояние и опасливо огляделся. Не обнаружив ничего подозрительного, продолжил путь.

«Вот теперь можно!» – разрешил Захребетник.

Протиснуться под забором не так-то просто, я был крупнее, чем сутулый, высохший старик. Наконец выбрался. Побежал догонять нищего. И нагнал, когда тот уже шёл по Георгиевской улице.

Обрадоваться я не успел. Нищий вдруг оглянулся. Да так резко, что отпрянуть и скрыться за афишной тумбой у меня не хватило времени. А в следующую секунду нищий бросился бежать. Пробежал несколько домов, потом свернул налево в переулок.

Я бежал быстрее и был уверен, что его догоню. Уже вот-вот! Уже только руку протяни!

Но тут случилось непредвиденное. От вокзала по Кривоноговской улице ходила конка. И в этот момент она показалась из-за угла.

Нищий успел перебежать дорогу прямо перед копытами лошадей. Кучер, выплюнув крепкое ругательство, натянул поводья. Конка встала.

Пока я огибал препятствие, нищий нырнул в подворотню. Свернув туда же минуту спустя, я увидел, что старика и след простыл.

Глава 24

Балаган

Домой я добрался на извозчике. По дороге дважды засыпал, чувствуя себя воздушным шаром, из которого выпустили воздух. Протрезветь-то я протрезвел, Захребетник заставил. Но, видимо, даром для организма встряска не прошла. Ясность сознания снова улетучилась, и соображал я плохо.

Захребетник проворчал, что пить мне ещё – учиться и учиться, и посоветовал брать уроки у Зубова. А пока, мол, лучшее, что я могу сделать, – это выспаться, организму нужно восстановиться. Он, Захребетник, не нанимался постоянно поддерживать в тонусе такое неповоротливое и нетренированное тело.

Я мог бы возразить, что до сих пор со своим телом прекрасно управлялся, но препираться с Захребетником было лень. Да и он тоже расстроился из-за того, что мы упустили нищего, это чувствовалось.

Засыпал я, на всякий случай будучи готовым проснуться неизвестно где, но в этот раз обошлось. Проспал, как выяснилось, остаток дня и всю ночь. Когда открыл глаза, за окном уже светило солнце.

Не успел позавтракать, как в дверь забарабанил Зубов. Напомнил, что мы с ним собирались на ярмарку. И что он за мной, между прочим, заходил ещё вчера.

Второй раз недовольство Зубова я вызвал, когда вышел в коридор. Взглянув на мой штатский костюм, Зубов скептически скривился и объявил, что в таком виде я вряд ли вызову интерес у противоположного пола. Половина города в сюртуках ходит, а у меня в комнате висит мундир, обозначающий принадлежность к Государевой Коллегии. И вот это уже совершенно другое дело! Мужчине, облачённому в такой мундир, барышень и уговаривать не нужно, сами будут на шею вешаться.

Моих возражений о том, что я собираюсь просто погулять по праздничному городу, не преследуя целей знакомства, Зубов будто не услышал. Я должен идти в мундире, и точка. А без мундира он меня за порог не выпустит.

Я, обозлившись, собирался послать Зубова подальше и сказать, что в таком случае вообще никуда не пойду, мне мундира на службе хватает, но тут вмешался Захребетник.

«Тебе жалко, что ли? Зубов – хороший мужик».

«Ну вот пускай сам и ходит в выходной день в мундире!»

«Дак он бы пошёл, но у него-то такого мундира нет! Вот и уговаривает тебя. Барышни на тебя засматриваться будут, а заодно ему перепадёт».

Я посмотрел на светящуюся охотничьим азартом физиономию Зубова. Понял, что Захребетник прав, и, не удержавшись, рассмеялся:

– Ладно, Григорий, чёрт с тобой. Сейчас переоденусь.

Погода стояла прекрасная. Площадь перед Гостиным двором красиво убрали цветами и разноцветными флажками, уставили нарядными будками с товаром. Играли уличные музыканты, кричали зазывалы, в центре площади выступали цирковые артисты. Люди веселились, разглядывали товар у лотков, раскланивались со знакомыми. Настроение у всех было приподнятым, и я тоже начал улыбаться.

– Позолоти ручку, ваше благородие! – Передо мной остановилась статная, красивая цыганка в ярком платье и цветастой шали. – Дай погадаю, всю судьбу твою расскажу!

– Так уж и всю? – усмехнулся я.

– Всю, как есть, до самой глубокой старости!

– Да я, может, до старости не доживу ещё?

– Если погадаю – доживёшь! Смилостивится судьба!

Я рассмеялся:

– Ну, гадай, – и протянул цыганке руку.

Остаться без кошелька или часов я не опасался, знал, что Захребетник настороже. Одного воришку он от нас с Зубовым уже отогнал, ни с того ни с сего вдруг обернувшись и состроив жуткую гримасу. Оборванца, тянувшего руку к зубовскому карману, как ветром сдуло.

Цыганка схватила мою ладонь. С готовностью начала:

– Ждёт тебя, яхонтовый мой, дальняя доро… – и вдруг замолчала.

– Ты чего? – окликнул я.

Цыганка не ответила. Смотрела на мою руку с таким недоумением, словно на ней проявились незнакомые письмена.

– А ты чего уставился? – рявкнул вдруг Зубов.

Я обернулся. В нескольких шагах от нас остановился незнакомый субъект и сверлил меня взглядом. Лет тридцати, хлипкий, с зачёсанными назад, блестящими от масла волосами.

– Это вы мне, сударь? – Субъект надменно вскинул голову.

– Тебе, а кому же ещё!

– Я не имею чести быть вам представленным. С незнакомцами не разговариваю.

Субъект ещё раз оглядел меня с головы до ног, развернулся и пошёл прочь.

– Стоять! – рявкнул Зубов.

Субъект сделал вид, что не слышит, однако шагу прибавил. Зубов дёрнулся было его догонять, но я удержал.

– Стой. Что он тебе сделал?

– Мне – ничего! А на тебя смотрел. Сейчас я его на дуэль вызову.

– Да успокойся ты! Ну подумаешь, смотрел.

– Он не абы как смотрел!

– А как же?

– Косо! Сейчас я его…

– Да прекрати, слышишь!

Пока я утихомиривал разбушевавшегося Зубова, цыганка куда-то исчезла. Я на всякий случай проверил кошелёк и часы, но всё было на месте.

– И эта сбежала, – недоуменно пробормотал Зубов. – Даже денег не клянчила. Чего это она?

Я пожал плечами.

– Не придумала, что наврать?

Захребетник внутри меня усмехнулся.

«Правду про твою судьбу