Читать книгу - "Танго с огнем - Александр Горбов"

Что он имел в виду, я так и не выяснил. Зубов потащил меня в тир, и стало не до бесед с внутренним голосом.

В понедельник, придя на службу, я принялся разбирать папки в ближайшем к моему столу шкафу. Убивал таким образом двух зайцев: получил возможность сосредоточиться на своих мыслях, а по завершении процесса обретал в пользование свободные полки. По моим прикидкам, как минимум половину содержимого шкафа следовало отнести в архив ещё лет десять назад.

Мысли мои более всего занимал некий горец, которого помянули в беседе удравший нищий и его знакомый. Я считал, что о горце следует рассказать Коршу, Захребетник отговаривал. По его мнению, информации было пока слишком мало, докладывать толком не о чем.

В начале двенадцатого по коридору простучала хозяйская поступь Мухина, и хлопнула дверь в его кабинет.

А ещё через несколько минут дверь в наш кабинет распахнулась. В помещение ворвался субъект, в котором я с удивлением узнал вчерашнего хлюпика. За хлюпиком вошёл Мухин.

– Вот! – объявил хлюпик и ткнул пальцем в меня. – Вы только взгляните, Сильвестр Аполлонович, какая неслыханная наглость!

В кабинете воцарилась тишина. Саратовцев бросил перекидывать костяшки на счётах, Мефодий застыл с чайной чашкой в руке. Я посмотрел на хлюпика с интересом. За хамство спросить всегда успею, сначала пусть скажет, зачем пришёл.

– Какая такая наглость? – заинтересовался Саратовцев. Всплеснул руками: – Аркашенька, голубчик! Стесняюсь спросить, ты здоров ли? До жалованья ещё неделя, а ты уж тут как тут. Обычно день в день приходишь.

Хлюпик сделал вид, что колкостей Саратовцева не замечает. Я сообразил, что это тот самый Аркашка, который формально является нашим сослуживцем, в Коллегии увидел его впервые. За спиной у Аркашки недовольно сопел Мухин.

– Воспитанные люди, прежде чем войти, стучатся в дверь и спрашивают разрешения, – холодно глядя на Аркашку, сказал я. – Войдя, здороваются. А увидев незнакомого человека, представляются.

У Аркашки покраснели уши.

– Аркадий Теодорович Гржевицкий – сотрудник нашей Коллегии, – поспешил влезть с разъяснениями Мефодий.

Пытался, как всегда в присутствии начальства, услужить, но сделал только хуже. Прямолинейный Саратовцев гоготнул:

– Ежели бы Аркадий Теодорович услаждал наш взор своим присутствием чаще, чем в дни получки, Михаил Дмитриевич, несомненно, знал бы о существовании ещё одного сослуживца. Он-то здесь уже месяц трудится и службу посещает с завидным постоянством.

Аркашка покраснел ещё больше.

– У меня уважительная причина – слабое здоровье! Доктор наказал ежедневно проводить комплекс оздоровительных процедур!

– И где ж ты их проводишь? – ухмыльнулся Саратовцев. – В театральной гримёрке да в кабаках? Вот уж точно здоровья наберёшься…

Мухин поморщился.

– Прекратите паясничать, Константин Львович!

– Да мне-то что, – Саратовцев пожал плечами. – Не я ворвался в кабинет и ору как оглашенный… Что стряслось-то, Аркаш? Скажешь наконец?

– Я заказал у портного мундир! – взвизгнул Аркашка. – Ждал, когда сошьёт, надеялся, что вот-вот появлюсь на службе в надлежащем виде. И вдруг узнаю, что мой мундир забрали!

Саратовцев всплеснул руками и схватился за сердце:

– Да что ты говоришь?! Быть такого не может.

Из истории происхождения мундира секрета я не делал. Саратовцев всё знал и, когда я рассказывал, повеселился вместе со мной. Вопрос прозвучал издевательски, но Аркашка принял его за чистую монету и распалился ещё больше.

– Я тоже полагал, что такого просто не может быть! Вообразите себе моё изумление, господа! Я прихожу к портному за мундиром, а тот сообщает, что его забрал некий господин Скуратов.

Аркашка оглянулся на Мухина, ища поддержки у него.

– Господин Скуратов, – пробасил Мухин, – верно ли говорит господин Гржевицкий? Вы действительно забрали у портного мундир, который он заказал для себя?

– Верно, – пискнул Аркашка, – не извольте сомневаться! Более того, господин Скуратов носит этот мундир не только на службе, но и в праздничные дни. Вчера я своими глазами наблюдал, как он разгуливает в моём мундире по городу! Мы столкнулись на ярмарке.

– Ну ещё бы, – хохотнул Саратовцев. – Не на службе же вам сталкиваться.

– Прекратите ваши гнусные инсинуации, Константин Львович! – заорал Аркашка.

Он от ярости уже брызгал слюной. А меня ситуация всё более забавляла. Наблюдал вчера на ярмарке ребёнка лет четырёх, которому мать отказалась купить воздушного змея. Мальчик бросился на землю, в бессильной ярости колотил по ней руками и ногами и заходился криком, требуя желаемое. Аркашка сейчас был вылитый он, даже вопил с той же интонацией. Притом что, по сути, как и в случае с воздушным змеем, истерика выеденного яйца не стоила.

Я положил папку с бумагами, которую закончил разбирать, в стопку, выстроенную на стоящем рядом стуле. Стопка, надо сказать, выросла уже изрядная.

Я взял из шкафа новую папку. Не глядя на Аркашку, скучающим голосом сказал:

– Я полагаю, что вещь принадлежит тому, кто за неё заплатил. Ваш мундир, по словам портного, пролежал у него три недели. Забирать и расплачиваться вы не спешили. Неудивительно, что моему предложению сделать это вместо вас портной обрадовался. Если у вас с портным на сей счёт были какие-то договорённости, идите к нему и разбирайтесь. А мне, будьте добры, не мешайте работать.

Я положил на стол перед собой новую папку, развязал тесёмки и склонился над документами.

Такое пренебрежение чашу Аркашкиного терпения переполнило.

– Я буду жаловаться, – взвизгнул он. – Это оскорбление! Я с вами разговариваю, а вы в бумажки уткнулись?

– Аркадий Теодорович, – попробовал вмешаться Мухин, но Аркашку было уже не остановить.

Он выхватил из шкафа папку, подвернувшуюся под руку, и швырнул в меня. Папка оказалась толстой, бумаг в ней было набито больше, чем могла вместить, и броска завязки не выдержали. Бумаги посыпались на пол.

А я почувствовал, что закипаю. Мало того, что этот идиот несёт какой-то бред, так ещё и руку на меня поднял? На меня – потомственного боярина Скуратова?! Ну пусть не руку, а папку с бумагами, и долететь она всё равно бы не долетела, но тем не менее?!

Я поднялся из-за стола. До Аркашки уже и до самого дошло, что зарвался. А наткнувшись на мой взгляд, он взвизгнул и попытался спрятаться за Мухина:

– Сильвестр Аполло…

Аркашка не договорил. Увидел, что я шагнул вперёд, и бросился к двери.

– Держи его, Миша! – азартно крикнул Саратовцев. – Давно пора проучить!

Аркашка неловко взмахнул руками и толкнул выстроенную мной стопку из папок. Папки посыпались на пол. Аркашка наступил на одну из них, скользкая клеёнка обложки поехала по натёртому паркету. Пытаясь соскочить с неё, Аркашка задел ногой фикус. Несчастное разросшееся растение, которое давно следовало пересадить в горшок побольше, покачнулось и упало. Фикус стоял рядом с примусом, поэтому упал на примус. С примуса полетел на пол закипающий чайник. На лету чайник протяжно, обиженно свистел.

Свисток от удара о пол отвалился, из чайника хлынул кипяток, залил рассыпанные бумаги и щедро плеснул на ноги Мухину. Мухин, помедлив, поджал одну ногу и заорал.

Дико, как припадочный, хохотал Саратовцев. Пытался что-то кудахтать Мефодий. А я выскочил в коридор вслед за Аркашкой.

Тот, выбежав в