Читать книгу - "Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси"

– Позвольте сказать. Она живет с нами уже десять лет, вышла замуж за моего сына и давно стала частью нашей деревни. Она больше не подчиняется правилам ариё и клялась в верности арухану.

Каратель презрительно усмехнулся.

– Много ты понимаешь! Ариё ставят свои правила выше всего. Даже своих детей жизни лишат, если те их нарушат, – пояснил он, злобно поглядывая на Соён. – Ну и почему под твоим надзором погибли все Клыки? Если ты и правда превосходный целитель, то наверняка уже выяснила причину. Поделись же!

– Разрешите объяснить, – твердо начала мама. – Клыки умерли от отравления.

Все, даже посланник, вдруг смолкли.

– Что?.. От отравления? – нахмурился он. – Ну и чушь! Или ты так пытаешься сказать, что сама подсыпала им яду?!

Женщина покачала головой:

– Нет. Все слуги знают, что в особом отваре, который дают Клыкам, содержатся сильные вещества. Тела тодов покрыты слизью – она защищает их от пагубного воздействия этих элементов. Поэтому отвар ящерам не вредит, а помогает. Во время последнего утреннего обхода я заметила, что слизистый покров на чешуе Клыков местами стал тоньше. Но за ночь до этого, вечером, я ничего странного не увидела, поэтому разлила отвар, как и всегда…

Эмиссар прищурился:

– Хочешь сказать, что-то произошло за несколько часов? И что же?

Соён устремила взгляд в пол:

– Я не знаю.

В воздухе повисла тяжелая тишина. Ее прервал каратель – он резко повернулся к стоявшим у него за спиной солдатам:

– Взять ее! Приговор вынесем после допроса!

Эрин стало трясти, сердце сжалось от острой боли.

– Мама! – Она рванулась к Соён, но мать Садз, стоявшая сзади, остановила девочку.

– Не надо. – Женщина большой ладонью прикрыла Эрин рот.

Мама Садз была крупной и сильной, и девочке не удавалось освободиться из крепкой хватки, сколько бы она ни старалась. Сквозь слезы Эрин увидела, что маму связали и увели.

Как прошли следующие три дня, девочка почти не помнила.

Она узнала, что Соён заранее договорилась с соседями, чтобы о дочери позаботились, – за это мама отдала им часть своих сбережений. У Эрин, конечно, были бабка с дедом, но и мама, и родители Садз понимали, как те отнесутся к своей внучке.

И семья Садз, и сама девочка старались обходиться с Эрин как можно мягче, но для нее самой вся эта забота казалась чем-то призрачным. Ее снедали тоска и страх за маму.

Ночью третьего дня, когда девочка возвращалась в спальню из уборной в дальней части сада, она услышала, как родители Садз переговаривались у себя в комнате. Внимание Эрин привлек женский голос, непривычно взволнованный.

– Так, значит, на рассвете она предстанет перед судом тодов?!

– Ш-ш, не так громко! Что, если дети еще не уснули?!

Женщина понизила голос, но быстро распалилась, и ее снова стало слышно даже в саду.

– Разве это не слишком суровое наказание? Смертная казнь, еще и такая жестокая…

Отец Садз что-то тихо ответил жене, и она опять громко заговорила:

– А… Теперь понятно. Выходит, посланник боится, что ему самому придется отвечать перед аруханом за гибель Клыков, если объяснения этому не найдется? Вот почему он решил обвинить во всем Соён… Но все равно отдавать ее тодам на растерзание просто ужасно…

Дослушивать Эрин не стала. Тихо ступая, она пробралась на задний двор дома Садз, пересекла небольшую рощу и побежала к своему жилищу. Лунный свет освещал ее путь.

Эрин задыхалась: казалось, чьи-то холодные руки сдавливали ей сердце. Она должна была помочь матери – иначе завтра утром ее разорвут тоды.

Судом тодов, от которого даже у взрослых леденела кровь, называлась казнь. Такая судьба ждала предателей и противников власти арухана. Осужденного скручивали по рукам и ногам и, привязав к путам тяжелый камень, сбрасывали в пруд Раго, где обитали тоды.

Наконец Эрин добралась до дома. От земляных полов веяло холодом, и она задрожала. Нужно было спешить: как только семья Садз поймет, что девочка сбежала, они кинутся на поиски и, когда найдут ее, будут держать у себя до окончания казни.

Эрин знала, где находился Раго, – место располагалось довольно далеко от деревни. Но была еще ночь – если поторопиться, можно успеть к самому началу казни.

Девочка сняла со стены кинжал матери. Тот оказался тяжелее, чем Эрин предполагала, и она едва его не уронила. Мать использовала кинжал во время операций, чтобы разрезать чешую тодов, – с веревками он точно должен был справиться.

Эрин планировала затаиться у берега, дождаться, когда мать скинут в пруд, доплыть до нее и, наконец, перерезать путы.

Девочка спрятала кинжал за пазухой и сняла с полки фонарь. Огонь в очаге давно погас, а пепел остыл. Эрин достала огниво и принялась торопливо высекать искру – и вскоре свет фонаря залил холодную комнату. Девочка сменила сандалии на кожаные сапоги и выбежала на улицу.

Стояла весна. Небо на востоке уже едва заметно голубело, но природа еще мирно спала. Эрин, кусая губы, начала свой длинный путь.

Ночь была долгой. Девочка без остановок шла по горной тропе, но казалось, той не будет конца. Неподалеку то и дело раздавался вой диких зверей.

– Мама, мама… – не переставала шептать Эрин.

«Если спасу ее…»

Она уже тысячу раз спросила себя, что будет после.

«Уйдем из деревни и будем странствовать. Ведь раньше мама так и жила…»

Эрин представляла, как они вместе пересекают горы и долины, останавливаются на ночлег в далеких городах, вспоминала ужин с кабаниной и тепло матери. Так горная тропа становилась менее пугающей.

Вскоре лес закончился, и перед Эрин раскинулось поле камышей. Небо уже окрасилось в серо-голубой, и на горизонте проявлялась тонкая красная нить – приближался рассвет.

Эрин начала пробираться сквозь заросли, как вдруг где-то рядом загремели барабаны – казалось, даже воздух и тело девочки задрожали от их стука. Утки в ужасе от внезапного шума одновременно взмыли в небо.

Бой все не прекращался. Из-за высокого камыша Эрин не видела, откуда именно доносится звук, но понимала: мама находится там же.

И тут девочке пришла пугающая мысль: что, если казнь начнется, как только прекратится музыка? Значит, в ту же секунду маму скинут в воду.

Ритм ускорился, и сердце Эрин сжалось. Она пыталась бежать туда, откуда доносился бой, но ее ноги вязли в болотистой почве, и каждый шаг давался с огромным трудом. Пытаясь найти хоть какую-то опору, девочка хваталась за камыши, их стебли и острые листья – она порезалась, но все равно продолжала двигаться вперед. Когда барабаны затихнут, Эрин должна быть рядом с матерью.

Из-за горизонта показалось солнце,