Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

из теней переместилась чуть в сторону, генерал глянул на другой экран и недовольно покачал головой.

Вот стоит боец у машин, будучи под самым фонарём. Его чётко видно во всех диапазонах, а тени не оставляли теплового следа, не отличаясь по температуре от температуры воздуха. Обычные же камеры наблюдали лишь едва заметные, медленно движущиеся силуэты.

Меж тем на верхушках прыгала какая-то живность, почти не попадая в поле зрения камер. Но тепловизор их засекал, значит, живые, и бояться их нечего — они же не крупнее обычной белки.

— Товарищ генерал, они могут видеть инфракрасный диапазон? Если могут, тогда прячутся умышленно.

Пётр Алексеевич пожал плечами. Несмотря на который год пребывания на Реверсе, нечисть до сих пор оставалась большой загадкой.

— Дай сигнальный пистолет, — проговорил генерал и встал.

— Может, не надо? Давайте, я сам, — произнёс дежурный, звякнув ключами и потянувшись к большому железному ящику.

— Не переживай, я же не полный идиот.

Ящик лязгнул замком, и старлей достал пистолет и большие патроны с осветительными ракетами.

— Похоже, что лезть в кусты придётся. Но мы либо разберёмся, либо вся миссия под срывом, — проговорил генерал и взял требуемое, затем добавил: — Отдай приказ, чтоб экипажи боевых машин заняли места. Двигатели не запускать.

Он ещё раз глянул на тени и вышел из помещения.

А на улице была благодать: сонмы сверчков и певчих лягушек создавали громкий и шумный оркестр. В лесу отрывисто угукала сова. На пруду с протяжным мя-я-я тянули трели прудовые крокодильчики, похожие на басовитую игрушку-пищалку. Ворохи летучих мышей расчерчивали над головой тьму, отмеряя ультразвуковым писком векторы своего полёта. Приглушённо урчал генератор, спрятанный за домом.

Вокруг ламп роились ночные насекомые. А пепельный светораздел едва заметно светился желтоватым светом, как длинная и гибкая лампа с подсаженным аккумулятором. Тихо потрескивал засунутый в карман датчик магии.

Пахло речной сыростью, лесными травами и соляркой.

Вскоре за спиной начали торопливо перекрикиваться и греметь ботинками по броне и лязгать люками солдаты. Потом затихли, и лишь башни тихо-тихо шуршали, разворачиваясь на кусты.

Генерал ещё раз вздохнул и двинулся к краю поляны, где виднелись тени.

Под ногами шуршала сперва насыпанная галька, а потом и скошенная под газон трава.

У самого светораздела Пётр Алексеевич обернулся на дежурного и произнёс:

— Выключи свет.

— Есть, — почти шёпотом произнёс старлей и быстрым шагом двинулся к прибитому к стенке щитку.

Щёлкнуло, и поляна погрузилась во мрак. Только светораздел неровной золотистой чертой отгораживал поляну от внешнего мира. Его яркость была почти никакая и наблюдениям не мешала.

Генерал скривился, надеясь, что в темноте бойцы не видят его гримасы, и переступил ногой через пепельную линию.

Прислушался.

Когда за спиной противно засвистел закипевший на газу чайник, Пётр Алексеевич отпрянул от светораздела и громко и зло рявкнул:

— Заткни эту хрень, твою мать!

А потом снова сосредоточился и переступил излучающую тусклый ровный свет черту.

Из лесного мрака сперва ничего не выделялось, а потом едва слышно различить шуршащие по палой листве шаги.

«Топ»

«Топ»

«Топ»

«Ширк»

Шаги приближались осторожно, словно их обладатель крался.

— Включать? — послышался вопрос дежурного, заданный тихим шепотом.

— Не, — так же шёпотом отозвался Пётр Алексеевич, хотя у самого адреналин стучал в висках, словно колёса вагона по рельсам.

«Ту-тук!»

«Ту-тук!»

Тихие шаги приближались, и по идее до них оставалась дистанция броска. Будь это хищник или похожая на него тварь, как раз сейчас должен встать и подобраться для прыжка.

И шорох действительно прекратился.

Генерал набрал воздуха в лёгкие, поднял сигнальный пистолет, чувствуя, что ладонь на рукояти стала мокрая от пота, а спусковой крючок скользил под пальцем.

— Врубай!

Клацнуло.

Электрический свет разом выдернул поляну из мрака, а генерал не выдержал и надавил на крючок.

Пистолет хлопнул, и в лес с шипением умчался осветительный патрон, оставив за собой сизый дымный след.

— Да чтоб тебя разорвало, падаль тупорылая! — заматерился генерал, глядя на обтянутый жёлтым пергаментом кожи и зияющий пустыми глазницами человеческий череп.

Меж тем голый пигмейский скелет протянул руку с костлявыми, лишёнными плоти пальцами и жалобно произнёс:

— Дай.

— Напугал, зараза! Мать его в болотину!

— Дай, — жалобно повторил мертвяк.

— Что там, товарищ генерал? — забеспокоился дежурный, а часовой вскинул автомат и прицелился в тощую фигуру.

— Потеряец, блин! Чтоб ему пусто было. И какого хрена? У них сейчас не сезон миграции! — протяжно ругался Пётр Алексеевич.

Генерал убрал пистолет, взамен достал из кармана пятикопеечную монету и прилепил её мертвяку прямо на лоб.

— Подавись, падла.

Нежить взяла подарок, сжала в пальцах и заголосила на весь лес:

— Мне человек денежку дал! Денежка!

Генерал сплюнул и облегчённо убрал ногу назад, за светораздел. Но расслабляться было рано, потому как потеряйцы не способны срезать высоко висящую лампу, как не способны убить дикого зверя. И хотя одной загадкой стало меньше, оставшихся было ещё очень много, как и самих тварей.

* * *

Серый, жгущий глаза утренний свет придавил своей тяжёлой пятой куцые остатки некогда великой зелёной сырости. Ныне люди зовут её Гнилым Березняком, но Крало́ка ещё помнила, как звали это место. Оно было священным для тех, кого люди кличут потеряйцами, тех, кто жил здесь до них. Не забыла Кралока и своё имя. Тысячи лет прошло, но не забыла.

Болото, покрытое густой шапкой тины, шелохнулось, пошло волнами.

Это ночные создания стремились скрыться в его недрах, зарыться поглубже в ил, спрятаться от света Небесной Пары.

Иные из древних с ненавистью звали их Парой Небесных Тварей.

— Жека! — раздался с берега человеческий голос. И язык был незнаком. — Заводи, твою мать! Сваливаем! Утро уже!

— Иди на фиг! С толкача надо! Аккумулятор сдох!

Люди суетились. Они всю ночь жались к тощему огню, громыхали во тьму железными палками, швыряли гремящие кувшины и отмахивались светом из странных белых светильников. Терпкий запах ужаса и отчаяния разливался в воздухе и разносился над Березняком. На этот запах к ним сбежались почти все, кто был. Всё до единого лишённые разума от голода, отчего были подобны бешеным зверям.

Кралока шевельнулась и приподнялась над тиной, выискивая запоздалую добычу. Зажурчала стекающая с тела вода. А над великой сыростью пронёсся осипший от кошмара человеческий голос.

— Жека, это что за хрень такая⁈

— Твою мать! — надорвался второй и стал водить железной палкой, которую едва не выронил трясущимися руками