Читать книгу - "Фантастика 2025-149 - Сергей Хардин"

пор, как я видел её в последний раз, ибо стены изменились с простого камня на красный кирпич.

При дневном свете я видел, как кирпич слегка мерцал, гудя магической энергией, которая несомненно должна была помочь в лихую годину. Прям крепость, а не деревня.

И всё же как и прежде, несмотря на высокие грозные стены, деревня была открыта для дел. Люди занимались своей работой, почти не обращая на меня внимания, и я видел довольно много чужаков, прибывающих как с севера, так и с юга с телегами, полными товаров на обмен или продажу.

Настроение у народа казалось бодрым, и я почувствовал себя здесь спокойно, почти как дома. Никто не готовился к какой-либо войне или военным действиям, по крайней мере из того, что я мог видеть. Всё тихо-мирно, как когда-то в киношном Багдаде.

Глава 10

Приветственная делегация заметила мой флаг и быстро проводила меня в Администрацию, большое многоэтажное здание в колониальном стиле. Вроде в прошлый раз видел что-то поскромнее? Разрослись, апрейдились?

Нож и Глыба согласились подождать в главном зале, пока я веду свои дела. И сейчас я уже сидел в кабинете не с кем иным, как с Теодором Шмидтом, экономическим представителем, который однажды уже оказывал мне содействие. Старый знакомый, так сказать.

— Мистер Алексей! — сказал Шмидт, кланяясь, когда я вошёл в его кабинет. Голос его выразил настолько зашкаливающее радушие, аж приторно стало. — Какая приятная неожиданность! Рад снова Вас видеть.

— Я вообще-то просил о встрече с госпожой Анной Вульф, — отрезал я, усаживаясь напротив него. Терпение моё заканчивалось, да и время поджимало. — И в отличие от прошлого раза, «нет» в качестве ответа я не приму. Хватит уже этих игр в кошки-мышки.

Шмидт картинно развёл руками, изображая вселенскую скорбь. — Мне очень жаль, глубокоуважаемый, но госпожа Анна Вульф не может вас принять. Она, право слово, не хотела Вас обидеть, но есть дела, требующие её неотложного внимания, и она никак не может ими пренебречь. Занята, понимаете ли, по самое не балуйся.

— Я готов ждать сколько потребуется, — отчеканил я, усевшись поудобнее и скрестив руки на груди. Взгляд мой, должно быть, не предвещал ничего хорошего. — Но если только она не при смерти, я не покину это место, пока она не согласится встретиться со мной. И это моё последнее слово, так и передайте.

Лицо Шмидта сказало всё, что мне хотелось бы знать: ему явно поручили тянуть резину, отфутболить меня, чтобы его хозяйке не пришлось со мной разбираться. Экая цаца! Однако я сам не раз оказывался на другой стороне подобных договорённостей, используя «привратника», чтобы избежать нежелательных встреч, и знал, как такую хрень обойти. Опыт, знаете ли, не пропьёшь.

— Послушайте, глубокоуважаемый, мы очень…

— Заняты? — перебил я его, не дав закончить. — Пожалуйста, не надо мне тут лапшу на уши вешать, Теодор. Я прекрасно знаю, что она не хочет со мной встречаться и пытается при этом сохранить лицо. Но нибо ты сейчас же идёшь наверх и говоришь ей, что я в курсе всей вашей комедии, либо тебе паридётся иметь дело со мной и моими ребятами, торчащими у тебя в приёмной. Выбирай, друг ситный.

Теодор тяжело вздохнул и поднялся из-за стола. Он неторопливо прошёлся к двери, ведущей в приёмную, и приоткрыл её, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Удостоверившись, закрыл дверь и повернул ключ в замке. Конспиратор хренов!

— Слушай, Алексей, я тебе многим обязан, так что буду с тобой откровенен в этом вопросе. Ты спас жизнь Анне, и из-за этого она сейчас под огромным давлением. Прям как под прессом.

Я нахмурился. Ни хрена себе заявочки!

— Интересно девки пляшут. Что ты имеешь в виду? Какое, к чёрту, давление?

— Она обязана тебе жизнью. А жизнь — это тебе не хухры-мухры, не раз плюнуть. Она тебе должна по-крупному, и, честно говоря, не горит желанием долг возвращать. Вот такая, блин, петрушка.

— Да мне не нужна никакая отплата, — возразил я, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. — В смысле, что не спасал её жизнь из-за какого-то там желания сорвать куш, а сделал это потому, что считал такой поступок правильным, чёрт возьми! Чисто по-человечески.

— Если бы всё было так просто, — протянул Шмидт, и в его голосе проскользнула какая-то вселенская усталость. — Но к величайшему сожалению, наши культурные ценности, мягко говоря, не совпадают с вашими. Сам акт спасения жизни, непрошенный и без требования награды, рассматривается у нас как высший подвиг, чуть ли не святое деяние. Наша Госпожа не просто обязана Вам какой-то мелкой услугой или компенсацией, нет. Она, по сути, должна служить Вам до тех пор, пока её долг не погасится полностью. И она не желает Вас видеть, потому что по нашим культурным обычаям ей запрещено отказывать в прямой просьбе тому, кому она обязана жизнью. Вот такие пироги с котятами.

— И поэтому она держится от меня подальше, чтобы избежать этой самой прямой просьбы, — задумчиво протянул я.

Это уже интересное развитие событий, но оно, чёрт возьми, объясняло, почему Анна никогда не удосужилась приехать и встретиться со мной лично, несмотря на мои дипломатические депеши, в которых я настойчиво предлагал дружбу.

Мысль о том, что ей придётся угождать мне в течение неопределённого периода времени просто из-за моей доброты несколько… тревожила. Хотя в краткосрочной перспективе я, безусловно, мог бы извлечь выгоду из сложившейся ситуации, но в долгосрочной перспективе это вызовет ненависть.

Думаю, она, скорее всего, разработала этот культурный обычай для своих людей. Быть обязанной какому-то другому Избраннику могло в конечном итоге поставить её в противоречие с интересами её собственного народа. Некрасиво получается однако.

— Скажи, есть ли какой-нибудь способ аннулировать это или хотя бы освободить её от этого бремени? — спросил я, чувствуя себя каким-то рабовладельцем, ей-богу.

Теодор Шмидт покачал головой, и на его лице отразилась вся тяжесть вековых традиций.

— Боюсь, это глубоко укоренившийся принцип в нашей культуре. Спасти жизнь — значит дать жизнь. Это один из самых священных законов, которых мы придерживаемся. Тут уж, как говорится, против лома нет приёма.

Я тяжело вздохнул, но тут же увидел возможность устроить встречу с Анной. Эта ситуация, какой бы дикой она ни казалась, давала мне определённые рычаги. — Тогда передай своей Избраннице, что её долг хотя бы поговорить со мной с