Читать книгу - "Таверна КФС 2 - Владимир Владимирович Кретов"

тем временем, поднялось высоко над крышами, и на рынок повалило ещё больше народу. Очередь перед лотком растянулась уже человек на пятнадцать, когда я, переворачивая очередной блин, услышал откуда-то из её середины удивлённый бас:

— О, так там младший Даль — сын Ульфа!

Я оторвал взгляд от сковородки и посмотрел, на говорящего…

Посреди очереди стоял высокий полноватый мужик в рабочей одежде и тыкал в мою сторону пальцем. Лицо показалось мне знакомым, и через пару секунд я, всё же, вспомнил, откуда именно. Это же Берг! Тот самый, которого я когда-то поймал на улице с подносом картошки фри и морковки по-корейски. Мой самый первый гость!

— Точно он! — Берг развернулся к тем, кто стоял за ним. — Получается, этот лоток от таверны «У Ульфа»! Той, что на портовой дороге. Я у них теперь время от времени обедаю! Вы ихнюю картошку с грибами пробовали? А колбаски с горчицей⁈ — Он аж покачал головой. — Сказочно вкусно! А кофе этот я у них ещё на той неделе пробовал — теперь, вместо пива у них беру. Иногда. Пиво, всё-таки, чаще…

Очередь загудела, обсуждая услышанное.

А вот, и то самое сарафанное радио, которое когда-то за один вечер наполнило нашу пустую таверну!

Только теперь, оно работало в режиме «„икс два“». Таверна рекламировала лоток. А лоток сейчас будет рекламировать таверну!

Кто сегодня попробует у нас кофе с блином — тот, возможно, однажды и в таверну заглянет. А кто обедает у Ульфа, тот к лотку подойдёт — даже не спрашивая, что за кофе такое здесь варят!

Марта, стоявшая чуть в стороне, слышала всё от первого до последнего слова. Она проводила Берга задумчивым взглядом и повернулась ко мне:

— Вывеску нам надо сделать! Чтобы издалека было видно — чей именно это лоток!

В верном направлении мыслит!

Нам, действительно, уже нужен бренд — узнаваемый.

А то, местные предприниматели поведут носом, поймут, что лотки деньги приносят, и свои начнут открывать. А без бренда, без логотипа — пойди ещё разберись, где наш лоток, «„трушный“», а где жалкая пародия.

Кивнул Марте:

— Я займусь этим.

* * *

Очередь после этого уже не убывала. Сырники разобрали первыми: их брали те, кто шёл с рынка домой, по коробочке — а то, и по две — сразу на всю семью. А чуть позже, я зачерпнул очередной половник теста и услышал, как он скребнул по дну кастрюли.

Хм…

Во второй кастрюле теста оставалось меньше половины. Если и дальше так пойдёт — уже к полудню блинов у нас не останется. А без блинов — не будет и кофе с блином за четыре медяка, который берут у нас чаще всего.

Один кофе люди, конечно, брать не перестанут, но каждый, кто уйдёт без блина, оставит нам на медяк меньше.

Выглянув из лотка, я поймал взгляд Марты:

— Тесто заканчивается! Можно твоего кучера в таверну отправить? Пусть, мать даст — сколько сможет. И варенья.

Переспрашивать графиня не стала. Кучер выслушал её, кивнул и тут же развернул карету в сторону порта.

Вернулся он примерно через час, когда первая кастрюля давно опустела, а во второй осталось только на донышке. Привёз он две полные кастрюли теста — обвязанные тряпицами, горшок варенья и корзинку горячих сырников, которые мать, видимо, нажарила к завтраку для своих гостей.

Ну вот, другое дело!

* * *

К полудню поток, всё-таки, поредел. Те, кто с утра спешили на рынок, давно прошли, и теперь люди тянулись обратно, с полными корзинами и мешками.

Как и предполагалось — в основном, им было уже не до кофе с блинами.

И раз уж выдалось затишье, я решил поменять продавцов местами. Сменять друг друга должны уметь обе, ведь мало ли кто заболеет, а лоток из-за этого стоять не должен. Найти и быстро обучить одного человека гораздо проще — чем сразу двух.

Иначе, придётся мне, как и сегодня, стоять над сковородкой…

Ханна встала к песку без особой охоты, но уже через несколько кружек, управлялась с четырьмя сотейниками почти не хуже Агнешки. Разве что, пену пару раз поймала в последний момент.

А вот Агнешка у прилавка поначалу совсем растерялась. Деньги она считала быстро и со сдачей не ошиблась ни разу. Но отвечала покупателям настолько тихо, что тем приходилось аж наклоняться к ней через прилавок и переспрашивать. Тогда, я шепнул ей, чтобы не пыталась кричать, а просто смотрела человеку в глаза и улыбалась. Покричать за двоих Ханна сможет и от песка.

Так и вышло. Ханна, стоя у сотейников, зазывала прохожих, а Агнешка, хоть и тихо, но уже не опуская глаз, отсчитывала сдачу. А к середине дня одной старушке, которая никак не могла решить, брать ей блин с вареньем или со сгущёнкой, она даже сама посоветовала сгущёнку.

Сам я, пользуясь затишьем, наконец-то пообедал! Если, конечно, блин можно назвать обедом. Потом, съел ещё один и сварил себе кофе.

Марта же так никуда и не уехала. Она то гуляла недалеко от лотка, скрестив руки на груди, то сидела в карете с распахнутой дверцей — но с места не трогалась. И раз в полчаса, не реже, подходила к прилавку и заглядывала под него — туда, где у Ханны стоял горшок с выручкой. Горшок она ни разу не тронула и ни о чём не спрашивала, только смотрела. Но по её лицу было видно, что вопрос выручки её очень даже интересует.

Хе-хе! Терпи, графиня. Вечером посчитаешь.

После полудня, к лотку подошёл тот самый седобородый грузчик, которому Марта этим утром заплатила за то, чтобы он постоял в очереди. В руке у него была наша кружка.

— Со своей кружкой — два медяка, так вы говорили? — Он поставил кружку на прилавок. — Наливай! Только с блином. Это сколько будет?

— Три. — Не задумываясь, ответила Агнешка.

Седобородый кивнул и выложил на прилавок три медяка.

Я усмехнулся про себя. Ещё утром мы заплатили ему два медяка, чтобы он постоял у лотка, а теперь — он сам нам принёс три!

* * *

Кофе кончился, когда солнце уже наклонилось к крышам. Агнешка, к тому времени, снова вставшая к песку, в очередной раз сунула мерную ложку в горшок, поскребла ею по дну и подняла на меня растерянный взгляд.

Я заглянул в горшок. На дне оставалось кофе от силы на две-три кружки.

А ведь вчера я жарил кофе с запасом!