Читать книгу - "Таверна КФС 2 - Владимир Владимирович Кретов"

Лучше и не придумаешь!

Подойдя к ним, я кивнул в сторону лотка:

— Мужики, заработать хотите? По два медяка на нос. И каждому — кружка кофе с блином.

Мужики переглянулись, а самый старший, с седой бородой, недоверчиво прищурился:

— А делать-то чего?

— Ничего! Встать друг за другом перед лотком и стоять. Не толкаться, не торопиться. Получили кофе с блином — отойдите в сторонку и ешьте прямо там, у лотка.

— И всё?

— И всё!

— А, что это за кофе такой?

— Ну, вот и попробуете!

Бородатый почесал в затылке, глянул на своих и пожал плечами:

— А чего не постоять? Можем и постоять…

Пока мужики слезали с телеги, ко мне подошла Марта, которая слышала весь разговор, и уточнила, приподняв бровь:

— Ты будешь платить людям, чтобы они у нас ели?

Я усмехнулся и покачал головой:

— Не чтобы ели — а чтобы стояли! Человек скорее подойдёт туда, где уже стоят, чем туда, где пусто. Ни один зазывала столько народу не нагонит. А обойдётся нам это в десять медяков и пять блинов с кофе.

Марта вздохнула так, будто я вынул эти десять медяков у неё из кошелька. Впрочем, кошелёк она, всё-таки, достала и отсчитала мужикам по два медяка.

Мужики выстроились перед прилавком, и Агнешка, сосредоточенно закусив губу, начала варить кофе. Порция — три минуты, а то и больше, так что очередь почти не двигалась. И это было как раз то, что нужно.

Первой не выдержала мимо проходящая кухарка с корзиной. Она остановилась, посмотрела на мужиков и спросила у последнего, за чем стоят.

— Кофе какой-то. С блинами. — Пожал тот плечами.

Кухарка подумала и встала за ним.

Следом за кухаркой пристроились двое подмастерьев — с мешками на плечах, потом — пожилой мастеровой с ящиком инструментов, а за ним — ещё одна кухарка, которая подошла уже к первой и, похоже, была её знакомой. А когда первые двое мужиков отошли в сторонку и, обжигаясь, принялись за блины, переглядываясь с довольным видом, очередь стала расти уже сама.

Минут через пятнадцать — перед лотком стабильно стояло человек десять.

Марта, стоявшая рядом, ещё немного посмотрела на очередь у нашего лотка и одобрительно хмыкнула.

Я же про себя тоже усмехнулся.

Да-да, я крут! Сам знаю, можешь и не говорить это вслух!

Глава 23

Глава 23

Радовался я, впрочем, не особо долго. Очередь росла, но почти не двигалась: пока Агнешка варила одну порцию — в хвост успевали пристроиться ещё двое. Поначалу, это было нам даже на руку — ведь чем длиннее очередь, тем охотнее к ней пристраиваются прохожие.

Вот только, долго так продолжаться не могло. Рано или поздно — кто-нибудь из последних глянет на небо, прикинет, сколько ему тут ещё стоять, и уйдёт к хлебным рядам, пока там не разобрали свежий хлеб. А следом за ним, потянутся и остальные…

В чём дело, я понял, едва заглянул в лоток.

Агнешка делала ровно то, чему её учили утром во дворе: ставила в песок сотейник, ждала, пока пена поднимется три раза, переливала кофе в кружку и только после этого, бралась за следующий. Для учёбы -так и надо было, а вот для очереди — это уже никуда не годилось!

Три минуты на кружку — это двадцать кружек в час, не больше. А ведь ещё вчера, когда я пробовал варить кофе в лотке, на противень влезало пять сотейников. Даже если над камнем встанет сковорода — по краям останется место ещё для четырёх.

Протиснувшись в лоток через заднюю дверь, я встал у Агнешки за плечом и сказал вполголоса, чтобы не слышала очередь:

— Ставь сразу четыре… Только не все разом — а по очереди. В первом пена пошла — ставь второй. Во втором пошла — третий. А пока поднимаешь первый в последний раз — четвёртый уже греется.

Агнешка посмотрела на противень, потом на горшок с молотым кофе и молча кивнула. Дважды объяснять ей не пришлось: уже со второго круга сотейники пошли у неё один за другим.

Сковороду над камнем я забрал себе. Следить одновременно и за четырьмя сотейниками, и за блинами слишком тяжело даже для такой аккуратной девушки, как Агнешка. Во всяком случае, сейчас, без опыта, она бы точно не справилась.

Молоко я, кстати, тоже перестал греть на каждую кружку отдельно. Просто, налил его в самый большой из Мартиных сотейников и утопил в песок с краю — подальше от камня: пусть, стоит себе горячее, а Ханна черпает оттуда, сколько надо.

Минут через пять, мы уже приноровились, и очередь наконец пошла.

Первой до прилавка, не считая наших грузчиков, добралась та самая кухарка с корзиной. Пока Ханна наливала ей кофе, кухарка всё принюхивалась и хмурилась. Взяв кружку, она сперва подержала её у лица и только потом сделала осторожный глоток. Подержала его во рту, проглотила и снова задумалась. Затем, отпила ещё раз — уже смелее, взяла с прилавка блин в кульке и откусила. Снова запила кофе и только после этого, обернулась к подруге, которая успела пристроиться рядом с ней:

— Вот… с этим. — Она приподняла бумажку с блином внутри. — Прям, хорошо! Бери смело!

Подруга так и сделала.

А вот пожилой мастеровой — с ящиком инструментов, подошёл к прилавку с таким лицом, будто бы его сюда силой притащили. Потянул носом и скривился:

— Что это за запах такой?

Ханна даже бровью не повела:

— Напиток новый. Вкусный, бодрящий! С утра лучше всего его пить. Бодрости на полдня хватает!

О, мой рекламный скрипт в дело пошёл! Не зря я его Ханне всю дорогу до рынка надиктовывал.

— И… почём?

— Три медяка!

— Дорого… А если не понравится? Или бодрить не будет?

— А не понравится — так кружка, всё равно, тебе останется! — Ханна поставила на прилавок нашу пустую кружку. — Хорошая кружка — ни у кого в городе такой пока нет!

Мастеровой взял деревянную посудину, повертел её в руках, постучал по ней ногтем… и, с секунду подумав, полез за кошелём.

Хе-хе!

Кто не возьмёт ради кофе, тот возьмёт ради кружки!

Отдав мастеровому сдачу, Ханна тут же добавила на всю улицу:

— Кружка ваша! Завтра со своей приходите — уже за два медяка нальём!

* * *

Солнце,