Читать книгу - "Создатели монстров - Рональд Гросс"

ниже обыкновенного для того, чтобы скрыть страх, ибо он боялся этой досадной и опасной девки – неожиданной, словно расстройство кишок.

– Вы одни, Цюллингер? С вами нет ваших старых песочниц? В день рожденья я должна получить от вас подарок – маленький, хорошенький подарок, – и совсем по секрету! Идемте скорее! – Она побежала вперед и с важным видом уселась в кабинете. Важность, несвойственная ее юности, обусловливалась, однако, ее одеянием: на ней, как и на всех сверхгерманских девушках, было длинное белое платье старогерманского покроя с черно-бело-красной каймой. Одежда эта служила символом невинности и одновременно чехлом для платья новейшего фривольного фасона прямиком из Парижа.

Цюллингер думал, что эта девица явилась шпионить за ним. Она часто делала это по поручению отца. Но на сей раз у Изольды было кое-что другое на сердце, и она без обиняков перешла к цели своего посещения.

– Господин тайный обер-впрыскиватель, ваши ребята никуда не годятся!

– Может быть, они слишком глупы?

– Да, слишком глупы!

И, лукаво смеясь, Изольда рассказала, что она заставила отца подарить ей одного такого новомодного батрака, но парень никак не может удовлетворить ее.

– Почему же? – спросил Цюллингер и озабоченно сморщил лицо.

– Мне не нужна такая тряпка. Вы должны заменить его другим. Он может быть глупым и неболтливым, как ваша Гера. Я ведь все слышала и все расскажу отцу!

Цюллингер уверил ее, что Гера промолвила сегодня свое первое и последнее слово, но Изольда ничего не хотела слушать.

– Я хочу настоящего мужчину! От этого никому не убудет. Послушайте, Цюллингер, вы никак не хотите меня понять. Я хочу иметь мужчину для того, чтобы играть с ним! Я непременно хочу иметь мужчину!..

Цюллингер давно уже решил доставить ей это развлечение. Таким образом он мог хоть немножко насолить старому Кноббе. Но на всякий случай он немного поломался.

– С величайшим удовольствием я исполнил бы ваше желание, уважаемая барышня, но у меня имеется предписание. Знаете, что ждет меня, если я пренебрегу предписаниями?

– Цюллингер, я знаю только, что вы пьяница. Что будет с вами, если я вас выдам?

– Тогда я уж подавно никоим образом не смогу вам помочь.

Изольда сладко улыбнулась всеми презираемому полукровке.

– Пожалуйста! Прошу вас, дорогой Цюллингер!

Цюллингер притворился, будто прельстился ее ужимками.

– Для вас, уважаемая барышня, я готов пойти хоть на убой.

При первой возможности неспособный батрак был заменен другим, более сильным. Сделать это было чрезвычайно просто: кого-нибудь из выкормков следовало подвергнуть частичному влиянию лучей. Одно время Цюллингер хотел даже совсем не прибегать к этим проклятым лучам. Он хихикал, обдумывая все способные возникнуть из этого последствия, но потом оставил эту мысль, так как не хотел скрещивать сверхгерманцев с созданными им существами. Это дало бы сверхгерманцам нежелательную фору.

Но Изольда получила требуемое развлечение. Цюллингер злорадно потирал руки и продолжал работать над противоядием.

Через три месяца Цюллингера постигло разочарование.

– Посмотрите-ка на свой подарок! – сказала ему с упреком Изольда. – Ваши парнишки все еще ни на что не годятся. – Она привела с собой выкормка.

– Крестная сила! – воскликнул, не скрывая удивления, ученый. Безупречный, полный соков парень походил теперь на выжатый лимон.

– Не смотрите, пожалуйста, на меня с таким упреком. Вы, кажется, даже позволяете себе ухмыляться, старый греховодник?

– Но… ведь… это же… это невозможно! – удивился Цюллингер.

– Вы, кажется, думаете, что в этом виновата я? Мы с ним только чуть-чуть поиграли. Герлинда тоже хочет заиметь такого, и мне тоже нужен новый, и всему нашему кружку. Готовьтесь к заказам, Цюллингер.

– Хорошо, – сказал тайный обер-впрыскиватель, коему из нравственных мотивов было отказано в звании случника выкормков.

С тех пор у сверхгерманских девиц сделалось модно держать при себе подвергнутых частичному влиянию рентгеновских лучей искусственных батраков. Зло распространялось с такой быстротой, что господа из управления народонаселения диву давались. Управление труда безостановочно требовало выкормков, но спрос все время превышал предложение.

– Сколько у нас теперь всех выкормков? – спросил сверхгерманец Фогельман.

– Около четырех тысяч работоспособных.

– Слишком мало. – Фогельман многозначительно подмигнул глазом. – Не забывайте, в каком ходу теперь самочки.

– Наши дамы просто без ума от парней. По-моему, это не совсем пристойно, – заметил какой-то престарелый господин.

– Помилуйте! Цюллингер отлично делает свое дело.

– Все-таки будет лучше издать закон, запрещающий нашим дамам держать подобных, гм, слуг, – начал было опять престарелый господин, но ему не дали договорить.

– Попробуйте-ка! Легче перегрызть бетонный бордюр! Общественное благополучие! Увеличение рабочей силы! Дешевизна!..

После оживленного обмена мнениями все согласились с предложением высшего начальства. Затем последовало запрещение пользоваться выкормками для домашних работ, но так как для сверхгерманцев существовали только денежные штрафы, то дамы нисколько не были опечалены законом. Они исправно платили штрафы, и запретный плод казался им только слаще.

Меж тем Цюллингер в темной каморке обучал Геру таблице умножения.

Несмотря на ее успехи, он не был доволен. Ученый мечтал о средстве, которое по его желанию могло бы после вспрыскивания уничтожить влияние какодилата – через час, день или месяц. При этом он должен был действовать с величайшей осторожностью, так как к нему часто заходил советник по врачебной части Кирилейзон, чтоб справиться о состоянии здоровья Геры. Сначала Цюллингер перед каждым его приходом прибегал к вспрыскиванию одуряющего вещества. Впоследствии Гера сделалась такой хитрой, что могла разыгрывать из себя дуру, не будучи одурманенной.

Кирилейзон исследовал Геру только поверхностно. Его посещения больше относились к самому Цюллингеру, ибо ему он не доверял. И причиной его недоверия была не служанка, умеющая считать, а дочь Кноббе Изольда. Врач задался целью жениться на Изольде, готовя себе для этого почву. Прежде Изольда советовалась с ним при каждом удобном случае, и он отлично знал, что скрывалось под ее германской одеждой с черно-бело-красной каймою. Теперь же Изольда сделалась внезапно суха с ним и высмеивала его, когда он справлялся о ее здоровье. Все ее поведение явно говорило: «Не трудитесь, господин советник, мне и без вас хорошо». Вся эта неприятная перемена произошла с того самого дня, когда Кирилейзон встретился с ней у дверей Цюллингера. Тогда она покраснела, что случалось с ней редко.

«Старый негодяй заколдовал мою золотую уточку!» – подумал Кирилейзон и злобно выругался. Но сколько он ни пытался выспрашивать, Изольда ничего ему не говорила, ну, а Цюллингер был всегда настороже.

Кирилейзон обратился тогда к Кноббе, своему желанному тестю, и выхлопотал у него разрешение надзирать за работой Цюллингера. Но, будучи хирургом, он мало понимал в химии и вместе с тем не хотел оскандалиться перед Цюллингером. Он довольствовался тем,