Читать книгу - "Создатели монстров - Рональд Гросс"

случится, если даже соблюдать величайшую осторожность? А случится то, что вы получите обратно чужих детей. Даже и с этим можно было бы примириться, если бы только знать, что все это дети сверхгерманцев…

– Нет! Мы хотим получить обратно своих собственных деток!

– Да, мы хотим этого. Но нам, что, не сумеют подсунуть обыкновенного массового выкормка – какого-нибудь низкопробного урода?

Его слова были заглушены стонами. Янушальк сделал широкий жест. Прилив жалоб отхлынул назад, только здесь и там, подобно порывам ветра, проносились по залу обрывки молитв и призывы святого духа.

– Что же будет тогда? Наследственная часть – столп и опора всякой нравственности, всякой справедливости и всякой законности, – будет попрана. О боже мой! Вот, я вижу уже: дрожит, трясется, колеблется, шатается и валится, наконец, в ужасном падении златой венец нашего пречистого сверхгерманского государства! Вы что, этого хотите?

Потрясенные дамы слушали молча, сжавшись от страха и не находя слов. Похожий на тысячу пил, звонкий и скрипучий голос оратора не пожелал при этом сжалиться над ними.

– Вам известен закон: с бесплодной женой можно – и даже должно – развестись, если встает вопрос о находящемся в опасности наследии…

Хейльвик, супруга Янушалька, вздрогнула.

– Иметь слишком много детей также нежелательно. Но что же произойдет, если жена получит подложных детей – подмененных уродов? Ужас! Ужас! Ужас и мрак! – Сдавленный голос Янушалька дрогнул. Тяжелые гневные складки на его благородном челе расправились все разом, монокль выпал из глаза, грянул о трибуну и осыпался с нее дождем стеклянных осколков. Тотчас же весь обширный зал превратился в море слез. По нему плавали, кукожась и коробясь от влаги, бесчисленные носовые платки. Стенания, полные раскаяния и абсолютного осознания неправоты, вознеслись под своды подобно пузырям болотного газа. Пожилые, подлинно сверхгерманские дамы ринулись на представительницу молодых женщин и чуть не растерзали ее за то, что она ратовала за искусственное вынашивание плода. Словом, опасность была отвращена, Янушальк одержал безусловную победу. Собрание разошлось под клятвенные обещания держаться добрых, старых нравов.

– Арчибальд, твоя речь была ужасно хороша! – прошептала мужу удрученная госпожа Хейльвик, садясь с триумфатором в украшенную цветами парадную карету.

– Она была необходима, – сказал Янушальк просто.

– Но скажи, неужели ты развелся бы со мной, если бы у меня опять родился неживой ребенок?

Блюститель великого земледержавия, только что собравшийся забыться заслуженным сном в уголке кареты, вспылил:

– Что за глупые вопросы? Ты должна разродиться нормальным ребенком к Рождеству. На этот раз, насколько меня заверили, все в порядке!

– Конечно, но… мало ли что может случиться.

– Прошу, не говори вздор! Тут нечему случаться! – Янушальк прорычал что-то еще, но потом его рычанье перешло в храп. Хейльвик охотно последовала бы его примеру, но заботы мешали ей заснуть. За десять лет их супружеской жизни она уже десять раз побывала в интересном положении – и каждый раз не больше пары месяцев. Причиной этому было одно незначительное половое заражение Арчибальда. Надежды и ныне рухнули преждевременно, но Хейльвик до сих пор скрывала сей факт от мужа, боясь его порывистого гнева.

– Если и на этот раз ничего не выйдет, я тебя выставлю! – резким тоном пригрозил он ей. Она обещала святому Поликарпу шестьдесят восковых свечей, каждая длиной в метр, если будет введено искусственное вынашивание детей, ибо для нее это могло быть сущим спасением. Но все попытки, тайно поддерживаемые ее немалым влиянием, не удались. Ее собственный муж задушил в зародыше и эту надежду.

Вдруг ей вспомнилась болтовня одной ее подруги. «Цюллингер! На заводе Кноббе. Изобретатель новомодных увеселительных слуг». Может быть, он мог ей помочь? И когда шестерка жеребцов галопом промчала карету через ворота Победы, она решила попытать счастья и предпринять паломничество к этому чудодею.

Глава 6

– Это невозможно, милостивая госпожа. Это не входит в область моих работ. Я даже не имею доступа в инкубаторы. – Отказывая, Цюллингер был в то же время чрезвычайно обрадован ее просьбой.

– Это должно быть возможно! – Голос Хейльвик звучал остро, как стрела. Цюллингер поклонился ей до самого пола.

– Убейте меня – не могу. Но даже если бы я и мог, как ваша милость может довериться низменному полукровке вроде меня?

– У вас честное лицо, Цюллингер. И моя мера – крайняя. Пускай, если уже нельзя мне, другая рожает вместо меня. Подберите кого-нибудь похожего…

Цюллингер украдкой наблюдал за Хейльвик. Прошло несколько мгновений; он окинул ее испытующим взглядом с головы до пят.

– Вы особа царственного роста. В стране нет другой женщины такой величественной красоты.

– Что за вздор вы городите? Какое отношение имеет это к ребенку? Я хочу ребенка, ребенка от меня и Арчибальда. Он должен родиться к Рождеству. Все остальное – ваше дело.

Цюллингер притворился, будто обуян страхом и печалью. Его план был уже готов, но он не хотел открывать всех карт жене блюстителя великого земледержавия.

– Уважаемая госпожа, вы должны предаться супружеской любви и через несколько дней снова прийти ко мне. Опасности нет никакой. Это не будет больно, иначе нельзя никак.

Хейльвик несколько раз возмущенно прерывала его. Она приводила всевозможные возражения, план, предложенный Цюдллингером, казался ей чересчур рисковым. Ученый хотел сыграть роль повивальной бабки – позаботиться о женщине необходимого роста, у которой к тому времени должен был родиться ребенок, и заменить отпрыска этой женщины срочно выношенным искусственным дитем Хейльвик и Арчибальда, а затем, как дело будет сделано, исчезнуть вместе со своей пособницей. Будучи мизантропом, Цюллингер с весьма большой охотой устранил бы мнимую роженицу.

– Но все это слишком сложно, – не переставал вздыхать он. – Ничего не выйдет, того и гляди. Вы правы. – Слыша это, Хейльвик сердилась. Она ждала большего от его искусства, но одно знала точно: ее муж будет настаивать на присутствии врача, нужно позаботиться о том, чтобы роды состоялись непременно. Необходимость иметь ребенка заставляла ее до сих пор не обращать внимания на побочные обстоятельства. Она унизилась до слез, не находя, впрочем, лучшей возможности выполнить задуманный план. В конце концов она заявила, что согласна на все, и, наполовину утешась, ушла из цюллингеровой мастерской, в душе уже готовясь к исполнению задуманного плана. Ученый состроил ей вслед ужасную рожу, после чего кликнул Геру, плодовитую служанку.

– Гера, есть ли у тебя желание сыграть хорошую шутку?

– Всегда, – ответила служанка, сделавшаяся благодаря противоядию, которое давал ей хозяин, удивительно хитрой.

– Хочешь доставить ребенку, которого носишь в своем чреве, одно из почетнейших мест в сверхгерманской государственной верхушке?

Он думал, что Гера будет польщена, но Гера с горечью закричала, что не