Читать книгу - "Создатели монстров - Рональд Гросс"

class="p1">Теперь Цюллингер мог прекратить свои опыты. От труда среди легионов инкубаторов его брала оторопь. Порой он даже начинал мечтать о каком-нибудь несчастье, способном положить конец всем его отпрыскам, столь пышно взраставшим в желобах. Мощность этой искусственной природы пугала его, зрелище сверхзародышей преследовало даже во сне, его отвращение к извилистым, медленным движениям этих больших тел делалось все сильнее и сильнее. Вместе с тем он испытывал своеобразную отцовскую гордость.

Так обстояли дела в феврале 1952 года.

– Торопитесь же, вы, неуч, – бранился Кноббе. – Если ваш опыт удастся, вы будете произведены в действительные тайные советнички, а не удастся – тогда… – Выразительно указав на немого, сверхгерманец Кноббе спустился на лифте на нижний этаж здания.

Цюллингер поклонился ему вслед – так низко, что едва не свалился в отверстие лифта на голову заводчику.

Глава 3

Через несколько дней первые два десятка искусственных людей покинули странную питательную среду. Рождение произошло безо всяких осложнений: лежавшие в желобах голые существа судорожно и ожесточенно задрыгали руками и ногами, впервые открыли глаза и замкнутые до того уста. В их легкие ворвался воздух, их груди высоко приподнялись от первого вздоха, из их глоток вырвался дикий, болезненный, весьма негармоничный крик – все разом переживали свою первую ломку голоса.

Кноббе и Кирилейзон, наблюдавшие событие из закрытого лифта, спустились вниз, спасаясь от шума, сам же Цюллингер и его ассистенты отскочили назад, заткнув обеими руками уши.

Снаружи, из кабинета Цюллингера, невзирая на весь этот шум, донесся далекий и все же явственно слышный пронзительный крик трех голосов. Это вскрикнули три двоюродные сестры Цюллингера – Ида, Фекла и Стефания, – подслушивающие у двери.

Торжественное поведение их двоюродного брата возбудило сверх меры любопытство трех старых дев. Они подозревали, что произошло нечто особенное, но найти объяснения неожиданному, ужасающему воплю, донесшемуся из всегда мертвенно-тихого помещения, было выше их сил. Они упали на спины, сведенные судорожными корчами и уверенные в злодейском преступлении. Самая старшая и самая нежная из них, Ида, тут же и скончалась от чрезмерного стресса.

– Ну, хоть одной меньше! – сказал Цюллингер, узнав о случившемся.

Новорожденные были доставлены на носилках во временно выстроенное для них жарко натопленное помещение. Там они должны были закалиться, а их мускулы и жилы – пока что вялые, хотя и мощно развитые, – сделаться гибче. Цюллингер боялся переходного периода: неизвестно, как будут вести себя эти существа по отношению к внешнему миру. Пока что они держались глупее молодых телят, хотя и мощно сосали соски, наполненные особо питательной смесью. Их сморщенная кожа разглаживалась, их тела выпрямлялись, а волосы потемнели и начали виться.

Само собой разумеется, что управление народонаселения, при подборе атлетических мужчин и женщин, чьи органы должны были служить для опытов, позаботилось о том, чтобы плодом этих опытов не явился германский тип. Они старались добиться славяно-романской смеси. Голубые глаза и белокурые волосы должны были оставаться привилегией сверхгерманцев. К сожалению, этот идеал не был еще окончательно достигнут.

Выводок Цюллингера был в этом отношении безупречен: у всех младенцев – темные волосы, черные брови и большие водянистые глаза, их кожа была болезненно бледна, но все надеялись, что в будущем это изменится. Их физическое развитие протекало с удивительной быстротой. Через четыре недели они ходили, как годовалые дети, держась за протянутые вдоль залы шесты. Еще через месяц можно было приступить к дрессировке.

Но даже такие успехи казались слишком долгими Кноббе, ежедневно посещавшему свой скотный двор. Он ругал действительного тайного советничка (чин советника давался только сверхгерманцам) последними словами, называл жалким лодырем. Ему не нравилось, что Цюллингер занимается своими искусственными людьми, он с большим удовольствием держал бы его вдали от этих необыкновенно удавшихся созданий.

– Чего вам здесь надо? Ваше дурацкое лицо пугает этих зверьков. Убирайтесь к себе в лабораторию. Где-то через год мы должны иметь еще десять тысяч таких скотинок. Никак не позже!

Цюллингер получил от государства приказ обучить шестьдесят химиков искусству изготовления людей. Управление народонаселения полагало само управиться с выделкой человеческих существ. Господа из воспитательного учреждения никак не желали видеть Цюллингера в своей среде. Они предпочитали развлекаться воспитанием без посторонних.

Но, на удивление всем, когда Цюллингер пропускал хотя бы день, весь искусственный выводок становился таким жалким и так вешал головы, что походил на комнатные цветы, которые забыли полить. Это обстоятельство поставили Цюллингеру на вид и пригрозили наказанием. Действительный тайный советничек почтительно просил извинить его.

– Искусственные люди, – оправдывался он, – которые, так сказать, еще нуждаются в уходе за собою, видят во мне сразу и отца, и мать. Когда их лишают моего присутствия, они начинают печалиться, как сироты. Но со временем это, безусловно, у них пройдет.

Цюллингера высмеяли, думая, что открыли его тайну.

– Он отравляет корм! – ревел Кирилейзон. – Мы опять никак не можем справиться с этими чучелами.

– Не может быть! – сказал госсоветник Цумбрех, глава воспитательного учреждения.

– Не верьте вы этому малому! Он, наверно, ежедневно подсыпает детишкам в молоко какое-нибудь оболванивающее месиво.

– Цюллингер, что вы делаете с кормом? А ну, отвечать!

– Почтительно прошу разрешить мне разделить участь моего коллеги Дотервейха, – мрачно бросил Цюллингер. – Я слишком обременен работой, и жизнь не обладает никакой прелестью для меня, вашего покорнейшего слуги.

– Это мы всегда успеем сделать, но сначала объясните, чего они пучат глаза, словно вытащенные из воды карпы?

– Подумайте только, ваша милость, – сказал Цюллингер, внутренне лукаво хихикая, – подумайте только, что я годами добивался благоприятных плодов опытов под милостивым руководством моего уважаемого хозяина, сверхгерманца Кноббе. Я не разрешил вопроса о правильном питании. Мои скромные поиски в этом направлении еще не доведены до конца. Для того чтобы быть здоровыми, дети нуждаются еще в усиленном откорме. Я добиваюсь его, производя день за днем внимательное исследование состояния их здоровья.

– Вы никуда не годный невежда! – выругался государственный советник Цумбрех.

Цюллингер продолжал оправдываться:

– Дело пошло бы гораздо скорее, если бы только я всецело мог посвятить себя этой задаче. Предоставленные в мое распоряжение ученые прошли весь курс ухода за детьми. Умоляю, простите мне мое присутствие в этом помещении.

На самом деле он и впрямь с самого начала подмешивал в детскую пищу тормозящие рост вещества. Его деятельность на кухне ограничивалась тем, что изо дня в день он делал эти вещества все более и более безопасными. Это был самый удобный способ сохранить власть над созданными им существами. Его мало печалило то, что его понизили до звания повара, обслуживающего ораву искусственных детишек. В практическое воспитание он не должен был вмешиваться, увы.