Читать книгу - "Добрым словом и пистолетом - Ольга Олеговна Погожева"

Дженни, – тихо выдохнул Джон, не отрывая от неё глаз. – Объясни, где я проглядел тебя. И почему…

ГЛАВА 15. Суд человеческий

«В комнате, где каждый человек чего-то стоит, все равны».

Американское выражение

Джен ласково улыбнулась брату. Сейчас Джон выглядел совсем мальчишкой – тем самым подростком в резиденции Ллойдов, который встретил её на пороге. Чуть растрёпанным, открытым и таким… родным. С первого взгляда – родным.

– Чего ты добивалась, Дженни? – спросил Джон, наклоняясь вперёд.

Руки, белые от напряжения, старший инспектор сцепил замком перед собой. Поза почти хищная и очень уверенная. Вот только Джен не обманывалась: под защитной бронёй героя войны и детектива уголовного розыска сидел всё тот же Джонни, который таскал для неё конфеты из кухни и отважно отстаивал перед холодным отцом.

И этот Джонни кровоточил изнутри.

– Я прошла долгий путь, Джон, – заговорила Джен, не отрывая глаз от брата. – Многому научилась. Чего я так и не смогла, так это влиять на менталистов. На тебя, Джон.

– Зачем? – искренне поразился брат. Даже выпрямился, мигом растеряв уверенную хищность. – У тебя было всё! Отец, вопреки традициям, даже выдал тебе долю наследства раньше времени – по твоей просьбе! Ты закончила медицинскую школу, занялась наукой! Никто не мешал, никто не запрещал! Всё, как ты хотела! Чего тебе не хватало, Дженни?!

– Тебя.

Тишину, упавшую в палате, можно было резать ножом. Не удивился, кажется, только доктор Вольф – или успокоительное из его крови выветривалось медленнее.

Джон замер, и Джен помолчала, впитывая брата. Братишка Джонни оставался верен себе. Не замечал очевидного у себя под носом… Даже сейчас как будто не верил. Грозный детектив и бывший разведчик, который при этом совершенно не разбирался в женщинах…

Это подкупало. Легко полюбить власть, деньги, ум или красоту. Сильнее можно полюбить только искренность. Чистый лист без двойного дна. А её Джон, к собственному несчастью, обладал всеми заветными качествами…

– Ты никогда меня не видел, Джонни, – уже мягче заговорила Джен. – Может, потому, что я очень старалась скрыть. И я сильнее, поэтому мне это удалось. Ты до сих пор не видишь, верно? Как сильно я люблю тебя… И не представляешь, на что готова пятилетняя девочка, чтобы привязать к себе обожаемого брата. Любовь толкает на безумные шаги, Джон. И в конце концов сводит с ума.

Джен не интересовала поражённая тишина в палате. А вот холод, разливавшийся в груди Джона, больно ранил. Джон не был готов. Совсем. А значит, никогда и не смотрел на неё… теми глазами, которыми смотрел на Эвелин О`Рид.

Впрочем, она это и так знала.

– Ты бы забыл её, – так же просто обронила Джен. – Я ведь в шаге от разгадки дара менталистов. Я бы стёрла память о ней, затянула шрамы на карте памяти, заменила бы её образы своими…

– Эвелин, – беззвучно, одними губами, выдохнул Джон.

Джен ласково улыбнулась.

– Понадобились бы годы осторожной работы, но затем ты стал бы так счастлив со мной, как никогда не был счастлив с ней. Мы бы вернулись в поместье Ллойдов…

– Ты не была там счастлива! – обрёл голос Джон. – Я же помню…

– Я была счастлива с тобой, – мягко поправила Джен. – Ты дал мне ласку, заботу, дружбу и любовь. Ты был целым миром, Джон. Это очень много для маленькой девочки. Когда ты женился…

Она чуть не выдала себя: образ Эвелин откликался не лучшими желаниями. Но и отвлекаться на невестку Джен не собиралась.

– Я впервые за долгое время позвонила отцу. Я его утешала, что это ненадолго. Рано или поздно ты очнёшься от этого наваждения и вернёшься в семью. Ко мне. Нужно только подождать…

– Но ты не дождалась! – снова перебил брат. Джона потряхивало, мелко, пока ещё незаметно. – Как ты спуталась с Рафаэлем Ламорте, Джена? С мафиози!..

– Рафаэль поставлял людей в нашу клинику, – ровно, без запинки, ответила Джен. – У нас прекрасное место для реабилитации богатых пациентов. Они давали деньги, мы ухаживали – и на эти деньги проводили научные исследования, которые, по мнению профессора Присли, посрамили бы самого Зборовского. Помнишь, профессор говорил на нашей встрече? Мы искали пути усиления возможностей человеческого мозга. А это в первую очередь – способности менталистов. Присли их ненавидел, но искренне верил, что таким образом сможет их – нас – контролировать. И найдет пути «избавления человечества от дефектного гена».

– А ты преследовала свои цели, – выдохнул Джон.

– Профессор выбрал меня не за блестящие способности, хотя и не без этого, – коротко улыбнулась Джен. – Нас объединяла общая цель. Я выбрала Присли, потому что он ненавидел менталистов и искал разгадку их феномена, а профессор оценил мой ум, магические способности, схожую цель и умение держать язык за зубами. Потому что пациенты для исследований в наши подвальные палаты поставлялись нелегально. Мы искали слабых менталистов, чтобы проверять наши предположения… практическим путём. Некоторые не выдерживали, требовалась замена. Однажды к профессору явился Рафаэль Ламорте лично – обсудить вопрос оплаты, приглядеться к бизнесу. И увидел меня.

За спиной Джона шумно выдохнул Джанфранко Медичи. Джен могла только усмехнуться. Оба кузена предпочитали стиль, эстетику и красивых женщин. Только перед ней почему-то не устоял ни один.

И ментальные способности здесь не при чём. Просто пресыщенные одинаковым типом женщин итальянцы возжелали чего-то совершенно другого. Настолько возжелали, что даже рискнули бы прежними достижениями ради новой цели.

– Рафаэль увлёкся мной всерьёз, – продолжила Джен. – Я не стала отказываться. Он был искренен, а я это ценю.

Джен вдруг усмехнулась, припомнив взрывного кавалера в первые месяцы ухаживаний.

– Милый, добрый Рафаэль, – вздохнула она. – Знал бы ты, какие чистые эмоции он испытывает! Сущее наслаждение. Порой ярче, чем ты, Джон. Тебя я ощущала, как себя, лишь потому, что мы – одной крови. А Рафаэль… яркий, необычный…

– Убийца.

Джона била крупная дрожь, так что Медичи, стоявший за его спиной, оглянулся на Кёстера. Детектив только нахмурился: едва ли начальник прервал бы сейчас беседу.

– Что делает нас равными, – задумчиво согласилась Джен. – Знаешь, когда живёшь с человеком, проникаешься его сознанием, чувствами… или бесчувственностью, когда требуется. Рафаэль был бы идеальным мужчиной, если бы я не знала тебя, мой дорогой Джон.

Брат как будто замер, а вместо привычной лавины чувств Джен ощутила только пустоту. Что ж, болевой шок – вещь проходящая.

– И мы не были одной крови, так что ощущать его эмоции так же ярко, как твои, я не могла. Я сказала, что не хочу навредить репутации семьи, и потому скрывала наши отношения. Он тоже не настаивал