Читать книгу - "Деревенщина в Пекине 8 - Крис Форд"

— Он всё ещё не знает? — Сяо Ши невольно улыбается уголком рта, представляя отца, который до сих пор и не подозревает о предусмотрительности жены.

— У него никогда даже мысли не было.

Сяо Ши хмурится, поудобнее перехватывая телефон. Она слишком хорошо знает мать, чтобы понять, разговор начат не просто так. За долгие годы она научилась распознавать эти окольные подходы к главному, и внутри уже зарождается лёгкая тревога.

— Ты что-то узнала? Неужели у папы появилась…

— Да кому он нужен, — усмехается мать. — Отец переписывает на тебя нашу квартиру в Пекине. Он даже мне ничего не сказал, представляешь? Стыдно стало, что ты то у подруг живёшь, то ещё где-то. Я рассказала ему, что дед ребёнка помог квартиру получить, но всё равно не успокоился. Оно и правильно — ты в любой момент можешь лишиться казённой квартиры. Я знаю его, как свои пять пальцев. Совесть грызёт, не хочет, чтобы в Пекине все говорили, будто бы родные родители делают для тебя меньше, чем чужие.

— Правда? — Сяо Ши искренне удивляется услышанному, резко приподнимаясь на подушках, будто новость требует более собранной позы.

Она несколько секунд молчит, пытаясь уложить это в голове. Отец, который последние годы едва находил для неё пару минут в телефонном разговоре, вдруг решает отдать квартиру. Да ещё и втайне от матери. В груди что-то тёплое и одновременно неуверенное. Слишком долго она привыкла считать себя в семье ненужной обузой, чтобы сразу поверить в обратное.

— Он даже по своим каналам нашёл номер Хоу Усяня, — продолжает мать. — Один раз связывался с ним, я не стала тебе говорить, у них был не самый приятный разговор. Но отец не сдался и позвонил ему ещё раз. Я у меня есть запись, послушай сама.

В динамике раздаются голоса, чуть искажённые качеством записи, но вполне узнаваемые. Сяо Ши невольно замирает, будто боится упустить хоть слово.

— Я же говорил вам не звонить. Я не прошу два раза, — холодным голосом говорит Хоу Усянь. Обычно так он разговаривает с людьми, чьё мнение его не интересует.

— Подождите, я буквально на тридцать секунд! — спохватывается отец Сяо Ши. — Согласен, у нас с вами ничего общего нет, кроме одного — внука. Я сейчас звоню вам не как чиновник или отец моей дочери, а как такой же дед, как и вы.

Короткая пауза.

— Ладно, слушаю, — смягчается налоговик, хотя в голосе всё ещё чувствуется раздражённость.

— Я в течение двух недель перепишу квартиру в Пекине на дочь. И я прошу вас посодействовать, чтобы она всё-таки из государственной переехала в свою собственную. Как бы ни было, мне так спокойней.

— Даже не знаю, что сказать, — задумчиво отвечает Хоу. — Услышал, хорошо, но позвольте высказать свою точку зрения. Не знаю, кто вы по образованию — я финансист. Ей лучше остаться в государственной квартире, пока есть такая возможность.

— Да её же в любую секунду могут вышибить! — возражает отец девушки, перебивая собеседника.

— Могут, но пока не вышибли. Вашу лучше сдать, чтобы у матери-одиночки, на своего сына я даже не рассчитываю, был свой пассивный заработок. Не знаю, какая у вас квартира, но в одном уверен точно — это минимум тысяча долларов в месяц. Если квартира хорошая и в центре, то цены начинаются от пяти тысяч. Пока ей есть где жить, поверьте.

— Я всего лишь хочу, чтобы дочь и мой внук жили в хороших условиях.

— На этот счёт не переживайте. У неё неплохая квартира от государства, в хорошем районе, с ремонтом. Мы купили всю технику и мебель, они ни в чём не нуждаются.

— Спасибо большое, что заботитесь о Сяо Ши.

— Ещё раз, я забочусь не о ней, а о нашем с вами общем внуке, — поправляет Хоу, чётко расставляя акценты, будто вбивая гвоздь в заранее размеченное место. — Давайте сразу расставим все точки. Вы меня, как её отец, совершенно не интересуете. Я сейчас с вами разговариваю потому, что есть правило — очень глупо отталкивать руки членов семьи, которые искренне любят ребёнка и хотят о нём заботиться. Я презираю вас, вашу семью, и я считаю, что ваша дочь провинциальная дура, но у нас общий внук. Вы его искренне любите, как я сейчас вижу и понимаю. Конечно, ваша странная любовь к дочери — это отдельный разговор. Не буду лезть не в своё дело. Я просто не хочу лишать внука заботы и общения с родственниками.

На этих словах Сяо Ши невольно зажмуривается. Слышать, как чужой человек так холодно и точно называет вещи своими именами про её же семью, неприятно и справедливо одновременно.

— Рационально. Вы в Пекине очень умные люди. Взял на вооружение, хотя вроде половину жизни прожил, как минимум, — в голосе отца Сяо Ши слышится смесь горечи и вынужденного уважения.

— Так вот, квартиру будет лучше сдать. Всегда можно составить грамотный договор, позволяющий в любой момент попрощаться с жильцами. Кто знает, сколько она проживёт в государственной квартире? Год? Два? Семь? Пускай деньги с аренды копятся, сами прикинете, о какой сумме идёт речь. Интересный вы, конечно, планировщик. Привыкли, наверное, что у вас там свои порядки.

В воздухе явственно повис намёк на коррупцию и присвоение государственных денег, но никто из собеседников не спешит проговаривать это вслух. Оба понимают друг друга без лишних уточнений, как люди одного круга, пусть и с разных сторон.

— Ещё раз спасибо за ценный совет.

— Вы поедете в Пекин навестить внука, посмотреть, как ваша дочь?

На этом вопросе запись обрывается.

— Вот, теперь ты знаешь, что квартира будет переписана на тебя, — говорит мать, отключив запись. — Папа очень хочет помириться и наладить отношения. Ему не всё равно.

— Мам, а он правда сам решил, без твоего давления?

— Сама удивилась, — отвечает она со смешком. — Почти тридцать лет его знаю, а тут — сюрприз.

Боясь сглазить примирение с отцом, Сяо Ши решает пока ничего никому не говорить. Лучше оставить эту маленькую надежду при себе, не вынося её на свет раньше времени, будто хрупкую вещь, которую легко разбить неосторожным словом. Внутри себя она ощущает тепло и силу. Кажется, жизнь наконец-то начинает налаживаться.

Впервые за долгое время можно просто порадоваться, не