Читать книгу - "Фантастика 2026-54 - Рейн Карвик"

уделает все две команды, а Ша Сэн потопит обе лодки быстрее, чем Чжу Бацзе вспомнит, куда он положил боевые грабли. Но сначала надо же поговорить…

— Ли-сицинь, почему ты так близко встал к краю плота? Разве наш брат-рыба не просветил тебя, что это за люди?

— Укун, понимаешь ли, я в своей жизни ни разу не встречался с настоящими пиратами. Ну, шпана и гопники были, ладно. Но пираты? Представляешь, мне это просто интересно. Для общего развития, так сказать.

Он все понял правильно и пообещал без дела не вмешиваться. А еще громко предупредил всех никуда не лезть, потому что «Учителю любопытно!».

Две длинные, выкрашенные черным, но весьма не новые лодки перекрыли нам путь. Ша Сэн поставил руль на ребро, максимально снижая скорость.

— Эй, вы! Отдайте нам своего монаха! — потребовали с левого судна.

— Вы меня спутали, я не Трипитака! — громко ответил я.

Пока на левом совещались, на лодке справа уже знали ответ:

— Нам нужен Ли-сицинь! За твою голову хорошо заплатят! Пять лянов серебра!

— А почему не стопицот? — немного удивился я.

— Мы не знаем такой цифры… а сколько это, много?

— Ну, примерно половина моего веса, — вольно прикинул я. — Но можно спросить, кто готов платить такие бешеные деньги?

— Мы не знаем, — сказали справа.

— Да это же человек с рогами быка, — напомнили слева. — Он обещал нам серебро!

— Заткнитесь уже! Не было никакого рогатого человека, дурачье!

— Сами вы глупцы и ничего не помните! — обиделись справа.

— У Мован, — безошибочно определил Мудрец, равный Небу, и я рассеянно кивнул.

Ведь ранее демон-бык, явившись во сне, никак не показал своего негатива в мой адрес, а даже наоборот, хотел, чтоб я добрался до Индии, и подарил мне автомат Калашникова со складным прикладом. Какой смысл человеку его уровня пасть так низко, чтобы нанимать речную гопоту на двух лодках? Ой, ладно, пусть он не человек, но это не снимает остроты вопроса…

— Я вас выслушал, добрые пираты, а теперь стих!

— Чего-сь? — уже в свою очередь удивились они.

«Белеет парус одинокий

В тумане моря голубом!..

Что ищет он в стране далекой?

Что кинул он в краю родном?..

Играют волны — ветер свищет,

И мачта гнется и скрыпит.

Увы! он счастия не ищет

И не от счастия бежит!

Под ним струя светлей лазури,

Над ним луч солнца золотой…

А он, мятежный, ищет бури,

Как будто в бурях есть покой!»

На пару минут повисло неуверенное молчание. Потом с правой лодки ответили:

— Ха, я тоже так могу! Слушайте все!

Ван Чен снарядил судно,

Оно шло так трудно.

Море бурлило,

Отнимало все силы.

Ван Чен плыл честно,

Куда — неизвестно.

А под его халатом

Билось сердце пирата.

И мы откровенно

Славим Ван Чена!

— Ты задолбал всех своим Ван Ченом! — хором завопили слева. — Сколько можно петь о своем дедушке? Он был косоглазый и никуда не приплыл!

— Никто не смеет порочить моего деда! И не такой уж он был косоглазый…

Короче, максимально сокращая текст, просто скажу, чем все это закончилось. Большой дракой, в которой обе лодки переутопили друг друга. Мы даже не участвовали. Наш плот тихо прошел мимо, пока два экипажа кидались топорами и сходились борт на борт в абордажной схватке.

Заботливый Чжу Бацзе посоветовал мне не смотреть. Китайские пираты суровы, и если кто из них не умеет плавать с отрубленной ногой или без головы, то это его сложности. Широкая река неспешно несла нас дальше. Путь был открыт.

Я даже на минуту подумал, что вот если бы тому доморощенному поэту с черной лодки поучиться года два-три в нашем Литературном, то, возможно, был бы толк. Все-таки русская школа литературы всегда в цене, как и любое наше классическое образование.

Да, я прекрасно знаю все его минусы, но плюсы однозначно перевешивают!

Однако теперь загрустил прекрасный царь обезьян, почему-то стихи Лермонтова особенно западали ему в сердце. Хотя если честно, то и мне Михаил Юрьевич был много ближе, чем Александр Сергеевич.

Это вопрос вкуса и личных пристрастий, ничего более. Вдаваться в глобальную дискуссию по данной теме я категорически не собираюсь!

Пушкин всегда будет уважаем мною как поэт, взрывший плоть русской литературы от А до Я, способный сделать гениальными и народную сказку, и роман в стихах о питерском мажоре. Но Лермонтов, юный бунтарь, в двадцать семь лет творивший такое, на что не способен человек с тремя жизнями в запасе, вообще нереален по самому факту поэтического слова…

Меж тем незаметно приближался вечер, наш синекожий штурман уже подыскивал удобную бухточку для ночевки. Остальные старательно ему в этом помогали. Не знаю почему, но никто не хотел плыть по реке ночью.

Возможно, здесь имели место какие-то суеверия, однако на мои вопросы по поводу подлунного маршрута вся троица отвечала уклончиво и запутанно. Хотя, наверное, мы могли бы двигаться в сторону Индии куда быстрее, правда же? Но нет, невзирая на мои протесты, плот причалил к берегу…

И лишь когда над нами во всей красе раскинулся ультрамариновый шатер, расцвеченный звездами, Сунь Укун вдруг признался:

— Учитель, ты ведь сам говорил, что в прошлый раз У Мован приходил ночью. Демон-бык не войдет в реку, но всегда будет ждать тебя на берегу. А разве ты не хочешь услышать, что он скажет на этот раз?

— Честно говоря, не очень, — призадумался я, греясь у костра. — Мне своих демонов хватает, в смысле, вас троих.

— Мован не просто демон, он претендент на трон Нефритового императора! А лично у меня с этим рогатым здоровяком давняя вражда. Хотя я не виноват…

— Рассказывай!

— Ты сам попросил, Ли-сицинь…

В общем и целом прекрасный царь обезьян растянул свой рассказ в деталях и красках, наверное, на час-полтора, не меньше. Я уложусь с пересказом несравненно быстрее. Итак!

У Мован, или Ню Мо-ван, считал себя главным среди всех демонов Китая, присвоив себе, нежно любимому, титул «Умиротворяющий небеса». Регулярно сталкивался лоб в лоб с Нефритовым императором и, по слухам, даже был женат на его сестре по имени Железный веер, что дало ему возможность, обольстив наивную дуру, путем заговоров и интриг практически претендовать на трон Небес! Но тут влез Сунь Укун…

Во-первых, нахальная обезьяна не допускала над собой ровно ничьей власти! Ни божественной, ни демонической, ни физической, ни духовной, хихикала не