Читать книгу - "Фантастика 2026-54 - Рейн Карвик"

к месту и творила всяческую веселуху везде, где только хотела, невзирая на могучие бычьи рога титулованного противника!

Включая весьма спорный момент, когда Укуна в лицо обвинили в том, что он, якобы приняв образ быка, приперся в спальню к жене У Мована! А она, напомню, была-таки родственницей самого императора! Так что поводы для недоразумений очень даже имелись.

Я это к чему? К тому, что сам Мудрец, равный Небу, ночь любви категорически отрицал, но то, что он был в той спальне, — факт! А могучий Мован, не поверив жене, что они с обезьяной просто играли в маджонг, обиделся и подал на развод!

Впрочем, скучал в одиночестве он недолго, буквально через пару столетий сочетавшись законным браком с Яшмовым Личиком, весьма родовитой Лисой с девятью хвостами. И «хвост» тут не в современном значении «прицепа», то есть ребенка. Нет, оказывается, по китайским традициям, чем мудрее и коварнее Лиса, тем больше у нее хвостов! У новой жены У Мована их было девять…

— Как ты ее назвал? Железный занавес, Железный купол?

— Железный веер, — поправил меня Укун.

— Не думаю, что женщина была столь глупа, что не смогла разглядеть того типа, что приперся к ней под личиной мужа!

— Вот именно. Тут как раз у него рога-то и выросли! Но я же не виноват…

А поскольку впоследствии она всем злорадно рассказывала, что провела чудесные три-четыре часа в объятиях любимого «мужа», то возникает законный вопрос: кто из них троих врет и с какой целью? Я уже и не знаю. История темная и покрыта черным китайским лаком. Мраком, я хотел сказать, мраком…

— Что ж, мы ляжем спать на плоту, — внес свое предложение Ша Сэн, стукнув о землю лопатой. — Брат-обезьяна останется с Учителем. Если У Мован и придет ночью, то у него будет сложный выбор.

— Намекаете на Буриданова осла, — не сразу въехал, а потом поддержал я, — который умер с голоду, так и не решив, какой стог сена выглядит вкуснее, слева или справа?

— Хр-хрю, верно, а пока верховный демон думает, мы успеем атаковать его с трех сторон!

Юлун вскинул голову и гневно заржал.

— С четырех сторон, — виновато поправился Чжу Бацзе. — Белый конь/дракон тоже в деле.

— Тогда что, укладываемся?

— Да, и позволь дать тебе совет, почтенный Ли-сицинь, — хитро подмигнул Сунь Укун. — Спи спокойно и, главное, не думай о быке!

«Ах ты, гад!» — мысленно выругался я примерно через полчаса ворочания с боку на бок. Мне было тепло, но не жарко; свежо, но не холодно; трава под головой была мягкая, но не сырая… Даже комары над ухом не зудели! Спи не хочу!

Но я не спал… все мои мысли были заняты предвкушением скорой встречи с гигантским быком, его налитыми кровью глазами, тяжелыми копытами и рогами острее лучшей испанской стали. Надеюсь, я не очень ошибся в описании?

Да, если бы на знаменитую арену в Мадриде шагнул именно У Мован, корриду бы отменили в связи с полным отсутствием тореадоров-мазохистов, страдающих склонностью к суициду. Против демона-быка можно было разве что выпускать объединенную европейскую армию, и то не факт, что натовцы справятся. Это ж Китай…

Короче, возможно, кто-то из вас знает такую поганую игру, как «не думай о белой обезьяне»? Об этом писал все тот же Леонид Соловьев в своих бессмертных повестях о Ходже Насреддине. Вот и я точно так же не мог выкинуть из головы проклятого быка, которого хитромудрый Укун туда засунул!

И в конце концов, естественно, бык пришел.

Он беззвучно вышел из тени кустов, такой же могучий и черный, как сама ночь. Его круглые глаза светились красным, из пышущих ноздрей вылетало оранжевое пламя, но в этот раз копыта ступали бесшумно, словно мягкие тапочки квартирного вора.

Когда мы встретились с ним взглядом, я встал и поприветствовал эту тушу поклоном. Передо мной все ж таки царь демонов, можно ведь проявить хоть чуточку уважения? Чисто из инстинкта самосохранения? Можно и даже нужно!

— Вижу, ты сумел получить мой подарок, о Ли-сицинь?

— Спасибо. В целом да, но эта странная дамочка Байгуцзин… Вы всегда даете поручения ненормальным?

— А три твоих демона прям все нормальные, да?

— Вы не понимаете, это другое, — чисто по-европейски выкрутился я. — И тем более на что годится автомат без патронов?

— Им можно колоть орехи.

— Вы Марка Твена перечитали, да?

Демон-бык задумался, словно бы вспоминая это имя. Потом резко мотнул головой, отгоняя комаров и мошкару, и с полусотни насекомых посыпались вниз, сраженные острием его рогов.

— Ты должен продолжить свой путь в Индию.

— Мы и не собирались сворачивать.

— Один вопрос, но не спеши с ответом. Если у тебя будет волшебный магазин, в котором никогда не заканчиваются патроны, зачем тебе еще эти глупые демоны? — в лоб спросил У Мован, и в голосе его слышалось настоящее сострадание. — Чжу Бацзе не изменится и не перевоспитается. Он всегда будет свиньей, жрать все подряд, подводить остальных, а при всем этом еще и пахнуть… фу!

— Я заставляю его мыться.

— Не смеши меня, ты ведь умный человек, Ли-сицинь! Но хорошо, посмотри на Ша Сэна, он ведь тоже идет с вами. А знаешь, почему он до сих пор не снял ожерелье из черепов? Потому что душа его требует человеческой плоти! И он даже не особо скрывает это…

— Да, признаю, это тяжелый случай. Но Ша Сэн сражался за меня, и лично мне кажется, что у него в душе цветут незабудки.

— Тебе кажется? — фыркнул бык, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Ли-сицинь, всем известно, что ты знатный ученый, литературный критик, однако никак не врач! Но я прощу тебе это…

— В смысле? — не понял я. — Что значит — простите?!

— Дай мне убить эту поганую обезьяну, пока она спит, и, клянусь троном Нефритового императора, я верну тебя в твой мир!

— А Гуаньинь против не будет? — Я сделал шаг назад, закрывая спиной друга.

— Настоящему мужчине плевать на мнение глупой бабы, даже если она сидит на самых высоких небесах…

Это было разумное предложение. Из тех, от которых, по книге Марио Пьюзо, нельзя отказаться. Поэтому, вопреки всем своим чаяниям, в ответ я снял автомат, перехватил его поудобнее и изо всех сил врезал складным прикладом по железобетонному лбу быка. Отдачей меня швырнуло аж на плот…

А когда я открыл глаза, сразу трое моих верных демонов отчаянно гвоздили обалдевшего У Мована всем, что попало под руку!

— Я не грязная свинья, я моюсь, и вообще,