Читать книгу - "Павший - Анна Щучкина"

сияли в предутреннем небе. Мы шли по каменистой тропе вдоль внутреннего двора, и каждый мой шаг отзывался в груди тяжестью, будто я тащила за собой не только лук, но и все, что должно будет случиться.

Рейн шел рядом – молчаливый, невозмутимый, как будто ему предстояло не умирать, а просто сменить рубашку. Мои пальцы сжимали рукоять лука до онемения: я помнила его, но не доверяла себе. Слишком многое зависело от одного выстрела. От одного движения руки. От одного вздоха.

– Пойдем, – сказала я, сворачивая к стрельбищу у башни. – У нас есть время.

Рейн остановился, глядя на меня с легким прищуром.

– Что будем делать? – спросил он, хотя уже знал.

– Тренироваться.

Он не стал спорить. Просто кивнул, будто я предложила выпить чаю.

Оказавшись на стрельбище, в полутьме, разрываемой на части огнями, которые один за другим зажигал Рейн, я почувствовала подступающую к горлу панику. Но задушила ее. У нас не было на это времени.

– Покажи шрам, – сказала я. – Который появился у тебя… в то утро.

Трусиха! «Появился». Как будто сам по себе. Будто не я его оставила.

Рейн начал медленно снимать рубашку. Ткань скользнула с плеч, и я увидела его – старый шрам, искривленный, как молния, блестящий на груди чуть левее сердца. Я провела по нему взглядом, как будто заново переживая тот момент: крик, кровь, падение, тело Рейна на земле, а я – с луком в руках, не в силах понять, что натворила.

– Мы уже сделали это один раз, – спокойно сказал Рейн, будто речь шла о чем-то вроде отправки письма. – Сделаем еще сто раз. На сто второй точно получится.

– За тысячу лет твое чувство юмора не повзрослело ни на день.

– За это ты меня и любишь.

Я фыркнула, но сердце сжалось. Вот опять он смеется, когда все серьезно. И это, пожалуй, единственное, что до сих пор держит меня на ногах.

Я подошла к соломенному манекену – мишени, давно стоявшей здесь, покрытой дырами от старых стрел. Прикрепила на нее кусок черной ткани, обозначив сердце. Рейн, заправив рубашку, отмерил шагами расстояние будущего выстрела.

Такое же, как в Кровавое утро. Далеко. И одновременно – слишком близко.

Я приняла стойку. Достала из колчана стрелу с посеребренным наконечником. Она казалась тяжелой, отлитой из металла целиком.

Первый выстрел – провал. Стрела ушла в сторону, врезалась в стену башни. Я застонала и швырнула лук на землю.

– Я не могу! Я не сделаю это снова! Что, если я убью тебя по-настоящему? Что, если рука дрогнет? Что, если…

Рейн подошел, поднял лук, вложил мне в руки и накрыл их своими.

– Дыши. Не торопись. Отпускай тетиву на выдохе. И не думай, что стреляешь в меня. Думай, что спасаешь.

Я закрыла глаза. Вдох. Выдох.

Второй выстрел – мимо, но уже ближе.

Третий – в мишень, но выше.

Четвертый – в ткань, но не в центр.

– Хорошо, – сказал Рейн. – Ты уже не промахиваешься мимо мишени. Это прогресс.

– Издеваешься?

– Нет. Горжусь.

Я улыбнулась, хотя глаза щипало от слез. Заново натянула тетиву. Вдох. Выдох. Пальцы уже не дрожали. Локоть – ровно. Взгляд – на цель.

Не на Рейна. Не он был целью этого выстрела.

Свобода. Жизнь.

Я отпустила тетиву. Стрела вонзилась точно в ткань, в отметку. В тот самый шрам.

Рейн кивнул.

– Еще раз.

Я достала очередную стрелу. Натянула. Замерла. Стих даже треск огня.

Выстрел.

Стрела влетела в мишень – и расщепила первую по всей длине, как будто время раздвоилось и прошлое слилось с настоящим.

Я опустила лук. Сердце билось так, будто пыталось вырваться наружу.

Рейн подошел, обнял меня за плечи. Я прижалась к его груди – широкой, теплой и отмеченной шрамом.

– Ты сможешь, – прошептал мой муж. – Ты уже смогла.

Мы стояли так, пока небо на востоке не начало розоветь. Звезды погасли одна за другой. Первые лучи солнца коснулись верхушек башен, и мир затаил дыхание – перед моим выстрелом, перед последним взмахом Черного Крыла.

Где-то над вражеским лагерем закричал дракон.

Глава 26. Аллистир

Весла – как кости, река – как шрам,

кто ушел в туман – не вернется к нам.

А если вернется – их не зови,

у мертвых нет берегов, только сны.

Песня таррванийских лодочников

Крепость Бастария

946 год правления Астраэля Фуркаго

Свечи отбрасывали причудливые тени на карты, разложенные на дубовом столе. Я стоял, опираясь на его край, вглядываясь в очертания земель, которые скоро будут залиты кровью. Моей кровью, если понадобится. Кровью моих врагов – непременно.

Александр склонился над картой, его пальцы скользили по изображению дворца Алого заката. Даже без своего дракона принц Корс излучал силу и спокойную уверенность, которой я всегда завидовал. Потеря дракона не сломила его дух, лишь закалила. В этом мы были похожи.

Давин стоял у окна, вглядываясь в черноту ночи, скромный и молчаливый, как всегда. Некромант, который однажды, возможно, превзойдет меня. Если мы все выживем в этом безумии.

– Основная часть войска отправится морем, – произнес Александр, не отрывая взгляда от карты. – Рейн сдаст крепость не позднее завтрашнего вечера, а потом возглавит наш флот. Корабли уже в бухте.

– А если принц Рейн погибнет во время последнего штурма? – неожиданно подал голос Давин.

Александр поднял на него взгляд – холодный, как у ящера.

– У меня всегда есть запасной вариант.

Я мысленно хмыкнул. Устал наш принц, совсем устал. Раньше его мрачные ремарки были острее, изящнее. Теперь же ими можно разве что пугать детей.

– Вспомогательные силы подойдут через порталы, в течение недели окружат дворец, – продолжил Александр, вновь склоняясь над картой. – Основная ударная сила останется здесь, в Бастарии. Ждать сигнала Аисы.

Давин подошел ближе.

– А если сигнал не дойдет? Или портал не сможет вместить всю армию?

– Хороший вопрос, – кивнув, сказал Александр, и я отметил про себя, что мальчик действительно здраво рассуждает для своих пятнадцати лет. – Портал Аисы станет самым мощным за всю историю магии. Но ты прав, риск есть. Поэтому часть войск все же отправится традиционным путем. Пехота и конница подойдут со стороны Натирских гор. Будут отвлекать основные силы императора, пока мы входим через портал.

Давин призадумался, потом указал на излом горной гряды на карте.

– Что, если разделить отряды на три волны? Первая – ложная атака у ворот. Вторая – демонстрация силы у западной башни. А третья – настоящий удар, но с