Читать книгу - "Павший - Анна Щучкина"

металлический привкус крови все равно оседал на языке.

Внутренний двор был устлан телами. Защитники дрались до последнего – но даже отчаяние не может противостоять численному превосходству и драконьему огню.

Дядя Рейн стоял на стене, с ног до головы покрытый сажей, с мечом в руках. От всех знамен сопротивления, развевавшихся над крепостью, остались лишь обугленные древки. Они торчали позади Рейна, как ноги мертвого паука.

В тридцати шагах оттуда рассветный луч коснулся башни, из двери которой вышла Аниса Корс. Яркий блик, что родился на наконечнике ее стрелы, ослепил меня на мгновение. А беззвучный, безжалостный выстрел, пугающе точно попавший в цель, казалось, пронзил мое собственное сердце.

Император все видел. Его пристальное внимание к этой сцене пронизало морозный воздух.

Мне хотелось кричать от ужаса и тревоги, но я не мог. Когда Рейн, пошатнувшись, полетел вниз со стены, за меня крик издал Милинаф.

Только бы Аиса услышала…

Я осторожно коснулся шеи Милинафа, и он, сделав еще полкруга, приземлился во внутреннем дворе. Имперские солдаты уже пересчитывали пленных, но прервались, когда со стены рухнуло тело.

Молясь богодраконам, чтобы это тело принадлежало не Рейну, я спешился. Достал меч. Как бы там ни было, я не позволю императору насладиться убийством моего дяди. Он либо выживет, либо умрет достойно и быстро. Пусть даже от моей руки.

Но когда Милинаф отошел в сторону, открыв взору то, что осталось от несчастного, я украдкой вздохнул с облегчением. Бровь принца Рейна не пересекал шрам. Значит, Аиса услышала.

А я отсек от тела, растерзанного драконьей лапой, искусственную голову.

– Видишь, сын? Видишь, как этот бастард жалок? Даже глупышка Аниса поняла, на чьей стороне сила…

Все еще стоя на одном колене и держа перед собой трофей, я поднял взгляд. Увиденное заставило меня похолодеть. На лице Астраэля Фуркаго, дитто, который за сотни лет жизни видел столько смертей, что давно должен был разучиться чувствовать что-либо, застыло выражение почти детского восторга. Глаза императора блестели, губы растянулись в улыбке, и – я не мог в это поверить – на щеке блестела слеза.

Когда он отдал приказ привести Анису, она не стала сопротивляться. Спокойно опустила лук и сделала несколько шагов вперед. На ее шее тускло поблескивал кулон – тот самый «последний подарок».

– Ваше величество, – вполголоса произнесла Аниса, покорно склонив голову.

Но я заметил в глазах этой женщины стальную решимость, которая заставила мое сердце сжаться.

Император обошел Анису вокруг, внимательно изучая. Его взгляд задержался на кулоне, потом спустился туда, где обычно проявляется брачная татуировка.

– Ты заслужила награду за свой… поступок, – сказал император тем же вкрадчивым тоном, каким отдавал приказы о сожжениях. – Во дворце тебя переоденут во что-то подобающее. А потом мы обо всем поговорим.

Аниса не вздрогнула, даже не затаила дыхание. Лишь бросила на меня короткий взгляд.

Мы знали, что императора не провести так просто. Он будет сомневаться. Будет подозревать. И начнет с поиска брачной татуировки – которой не найдет, потому что Аиса предусмотрела все.

Кулон на шее принцессы мог разрушить защитный купол над императорским дворцом. А выкованная в драконьем огне цепочка… всего лишь вытягивала магические чернила.

Однако силу брачного ритуала не обуздать надолго. Татуировка вновь проявится – и очень скоро. «Прежде чем это случится, – сказала Аиса, – мы должны выиграть войну».

Пройдя несколько десятков шагов по коридору из трупов, император взобрался на своего дракона, сияющий от счастья. Осада кончилась, но не кончилась игра. Он знал это. Следующий раунд переносился на его любимое поле.

Дворец Алого заката. Мой дом. Тюрьма, из которой невозможно сбежать – пока ее стены не падут, как стены Черного Крыла.

Глава 28. Рейн

Мы пели песню, чтобы не бояться.

Потом брат сказал: «Тише! Слышите, они идут».

Мы не слышали – только треск.

Когда все кончилось, я еще пела и только потом поняла, что осталась одна.

Записка из архива сиротского приюта

В Арридтском море

946 год правления Астраэля Фуркаго

Темнота отступала медленно, неохотно, словно липкая смола, засасывающая сознание обратно каждый раз, когда я пытался вынырнуть из бездны беспамятства. Сколько раз я уже приходил в себя? Три? Пять? Воспоминания дробились, осколки реальности перемешивались с кошмарами, и я не мог отличить одно от другого.

В этот раз что-то изменилось. Я чувствовал под собой качку – едва заметное балансирование корабля на волнах. Мой новый корабль. Каюта капитана. Моя каюта.

Веки, налитые свинцом, отказывались подниматься. В груди пульсировала боль – глухая, тупая, словно там засел раскаленный клинок. Каждый вдох давался с усилием, каждый выдох сопровождался жжением где-то глубоко внутри.

Аниса.

Ее имя прорезало туман моего сознания, словно молния – ночное небо. Аниса. Моя жена. Я отдал ее императору. Снова. Своими руками. Боги, что я наделал?

Паника захлестнула меня мгновенно – удушающая волна страха, сметающая все на своем пути. Сердце забилось так яростно, что казалось, проломит ребра. Воздух стал густым, вязким, его невозможно было вдохнуть. Легкие горели. Кожа покрылась холодным потом.

– Аниса… – Хрип вместо голоса. – Где она?

Я должен был встать. Немедленно. Прямо сейчас. Каждая секунда промедления могла стоить ей жизни. Я представил Анису в окружении императорской стражи, представил холодный, оценивающий взгляд Астраэля, его руки на ее плечах…

– Должен встать…

Мой шепот растворился в пространстве каюты.

Чувство безысходности душило сильнее любых ран. Время утекало сквозь пальцы, а я лежал здесь, беспомощный, сломленный, бесполезный. Каждая мысль превращалась в острую иглу, вонзающуюся в мозг: «Ты не успеешь. Ты подвел ее. Потерял навсегда».

Стиснув зубы, я попытался сесть.

Боль. Острая, ослепляющая, пронзающая все тело от груди до кончиков пальцев. Она выбила из меня сдавленный крик и вернула обратно на постель. Мир закружился перед глазами, цвета смешались в калейдоскоп агонии.

– Тише, тише. Лучше не вставай. – Женский голос откуда-то сбоку. Юный и мелодичный, с особыми нотками строгости. – Иначе опять придется перевязывать. Раны откроются. Хуже станет.

Я не мог разглядеть говорящую. Глаза по-прежнему отказывались открываться полностью, предательски слезясь от света, пробивающегося через неплотно закрытые шторы каюты.

– Где… моя жена? – Каждое слово давалось с трудом. – Что с ней? Она… она…

– Рейн, с ней все в порядке. – Другой голос. Мужской, глубокий, смутно знакомый. Я не мог вспомнить, кому он принадлежит. Мозг отказывался соображать, фокусируясь лишь на произносимых словах. – Мы следим. Она вместе с императорским войском в