Читать книгу - "Код власти - Алексей Даньшин"

Не май месяц, но, слава Богу, уже и не январь. Морозец уже не тот. Хотя гости всё равно старались быстрее пробежаться вверх по ступеням, чтобы не замёрзнуть.

Когда двери раскрылись, в лицо ударило тепло и запахи – смесь воска от сотен свечей в люстрах, ароматов французских духов, свежей хвои в венках и гирляндах, и чего-то едва уловимого, напоминающего кондитерский сахар, расплавленный для карамели. Видимо, так пах воск, которым натирали паркет.

Вестибюль поражал блеском. Потолки с позолоченными лепными карнизами, мраморные колонны, зеркала в золочёных рамах, в которых отражался свет канделябров. По обе стороны стояли лакеи в ливреях, с безупречно пудреными париками, и кланялись, когда кортеж гостей проходил мимо.

Эта часть дворца была уже полностью построена и отделана. Блеск зеркал и позолоты уже на входе кружили голову с непривычки, а отблески свечей, многократно отражающихся в них, ослепляли, заставляя глаза слезиться.

Ника сходу засекла по краям зала среди лакеев и придворных слуг нескольких мужчин, которых подсветила мне зелёным. Люди Бестужева. Те, что должны будут «вежливо, но непреклонно» отрезать Иоганну от нежелательных контактов и новых знакомств. Я только хмыкнул про себя. Удобно, чёрт возьми! Всё моё внимание будет теперь только на принцессу.

Дамы в парадных платьях с невероятными причёсками и обилием украшений блистали на паркете, который также был натёрт до почти зеркального блеска.

– Ну вот тебе и бал, и красавицы… – Ника подсветила мне в глазах нескольких особо расфуфыренных аристократок.

Я краем глаза видел, как дамы и кавалеры, уже прибывшие на приём, оборачивались. Кто-то задерживал взгляд на принцессе, кто-то откровенно пялился на меня. Одни – с уважительным интересом, другие – с любопытством и недоброй оценкой: мол, откуда взялся этот выскочка, оказавшийся так близко к будущей великой княгине?

– Как банально! Может меня тут и на дуэль вызовет кто-нибудь от ревности к моему приближённому статусу? Так ведь я не фаворит, а всего лишь телохранитель!

– Ой! А какая им разница? Сегодня телохранитель, завтра фаворит…

– Тьфу на тебя!

– Хи-хи-хи!

Молодые офицеры, стоявшие чуть в стороне и обсуждавшие что-то с бокалами шампанского, прерывали разговор и изучали нашу процессию с прищуром. Я прям физически ощущал, что в чьих-то мыслях уже стал частью невидимого придворного торга: выгодная партия для чьей-то дочери, или полезная фигура в чьих-то интригах. Пара пожилых придворных дам с обильными кружевами на платьях, проходя мимо, шептались, явно обсуждая, кто я такой и почему следую как тень за принцессой.

Зал, куда мы вошли, сиял. Хрустальные люстры сверкали от множества свечей, золочёные резные панели стен отражали свет, заливая всё мягким золотистым сиянием. На паркетном полу вензеля из инкрустаций тёмного и светлого дерева. Вдоль стен – ряды кресел с бархатными сиденьями, за ними – зеркала в резных рамах, которые удваивали толпу гостей.

Дамы были словно движущиеся цветочные клумбы: бледно-розовые, сиреневые, кремовые, изумрудные платья с пышными юбками, сложные причёски, украшенные перьями, драгоценными шпильками, иногда – живыми цветами. Кавалеры – в мундирах гвардии, в расшитых камзолах, с лентами орденов через плечо. Откуда-то в глубине доносилась музыка – тихая, чтобы не заглушать разговоры: скрипки, клавесин, виолончель, флейта.

Когда мы продвигались вперёд, разговоры вокруг стихали на секунду и снова оживали, теперь уже с добавлением её имени, произносимого на разных языках. Я держал спину прямо, взгляд делал чуть рассеянный, чтобы видеть всё, но не выдавать, куда именно смотрю. А Ника замечала гораздо больше меня и продолжала подсвечивать мне гостей, вставляя свои комментарии: как у колонны переминается на месте человек в простом тёмном камзоле – один из «сторожей» Бестужева, как слуга в синей ливрее несёт поднос с бокалами и едва заметно кивает кому-то за спиной Иоганны, как из бокового зала выходит группа молодых дворян и один из них, заметив Софию, мгновенно вытягивается, а глаза его скользят по мне самому.

Иоганна, словно не замечая этой невидимой стены наблюдателей, вела разговор с фрау Брахт. Эта пожилая, но живая и подвижная женщиной с прусской выправкой, в тёмно-зелёном платье напоминала мне французского бульдога. Такая же походка и выражение лица, по которому никак нельзя было угадать эмоции. Эта старая фрейлина тоже уже повидала много великосветских приёмов, и блеск зеркал ей был явно не в диковинку.

Позади них шли Анна Нарышкина и Дарья Щербатова. Приставленные к принцессе русские фрейлины, обе юны и свежи, как весенние яблони, но с разным выражением лица: Анна – сдержанная, с чуть заметным любопытством, Дарья – с весёлым, почти дерзким блеском в глазах. Вот эти крутили головами на все триста шестьдесят градусов. Хотя при дворе, естественно, они тоже были не впервой, но быть в таком фокусе внимания толпы вельмож и их мажористых отпрысков – это для них явно было впервые.

Мы приближались к анфиладе залов, где уже собирались самые именитые гости, и я чувствовал, что сейчас внимание к нам станет ещё пристальнее. Это был не просто приём – это была сцена, где юную принцессу представляли впервые широкой общественности, как невесту наследника. Тут каждая улыбка, каждый взгляд, каждый шаг могли значить больше, чем длинная дипломатическая депеша.

Я старался идти ровно, и у меня это почти получалось. Народ как-то сам собой перед нами расступался. Вряд ли причиной этому был мой героический парадный вид. Скорее, все пока просто не понимали, как им себя вести в присутствии юной Софии. А вдруг императрица за один только косой взгляд на неё может и в чёрный список занести?

– Ты бы ещё разметку на паркете мелом нарисовал, чтобы шагать по линии.

– Если бы позволили – нарисовал бы.

Выдерживать ровную линию мне и правда было тяжеловато. Паркет ещё и скользким был. Хорошо, что на сапогах набойки были.

– Восемнадцатый век не любит мела. Он любит позолоту. Ладно, так уж и быть…

И передо мной на полу появилась едва заметная белая линия. Ника дополнила реальность.

– А раньше не могла?

– Ты вперёд смотри. Линия может и даёт общее направление, но гости-то её не видят. Не сшиби никого случайно. Будет неловко.

Мы прошли ещё немного вперёд в гущу самых-самых, поближе к стоящему на возвышении трону императрицы. Пока пустующему.

Слева краем глаза я засёк едва заметное движение. Дама в зелёном делает шаг к Иоганне, и тут же между ними возникает «случайный» родственник вице-канцлера – с видом «ах, как рад