Читать книгу - "Код власти - Алексей Даньшин"

вас видеть». Отрезали мягко. Иоганна при этом даже бровью не ведёт. Она тоже уже в курсе этих правил.

Не так давно у нас с ней случился разговор по душам, когда я определил ей условия и степень моего участия в её свободе переписки с «европейскими друзьями». И судя по её удовлетворённому виду, она мои условия приняла без каких-то внутренних противоречий. Но на меня после этого она уже смотрела немного иначе.

Пара каких-то юных барышень уставились на меня, чуть приоткрыв рты.

– Прекрати играть изваяние. У тебя лицо «всё под контролем», а у них от него возникает естественный вопрос: что именно ты контролируешь?

– Свою дистанцию?

– Ага! И их фантазии. Могут напридумывать себе чёрт знает что.

Я улыбнулся. На моём лице, украшенном безобразным шрамом, улыбка, видимо, выглядела для них как-то страшновато, поскольку они обе синхронно вздрогнули и поспешили отвернуться, прикрывшись веерами.

– Ну всё, пошли разговоры: «а что за птица рядом с невестой наследника?»

– Да и хрен с ними! Пусть гадают!

– Они не гадают, отец. Они оценивают твою ликвидность. Бал – это, как выставка.

– Тогда я – товар?

– Ты – актив.

– Фу! Как цинично!

– Такова жизнь!

Музыка вдруг затихла, и публика начала постепенно замолкать. Это означает, что сейчас появится императрица или тот, кто объявит её волю на вечер. Наследника тоже ещё нигде не видно.

Я стою ровно, чувствую плечом дыхание Софии: похоже, она, как и я, ненавидит эти моменты, когда тебя рассматривают, как породистого жеребца на ярмарке.

Справа от меня стоит богато разодетый господин лет пятидесяти. Лоб высокий, на груди лента с каким-то орденом. Он улыбается мне так, будто мы знакомы с детства. Мы не знакомы. Точнее, нас никто не знакомил, но я его, естественно, знаю.

Леонард Людвиг, или как его называют тут при дворе, Иван Иванович Лесток, собственной персоной.

Мои гвардейцы уже дважды его останавливали на подходе к покоям принцессы. Доклады об этом я читал, но лично в разборе инцидентов не участвовал. Разумовский тогда приказал не реагировать, а просто вежливо послать его на … Далеко послать, короче. Что мои гвардейцы вежливо и сделали.

Видимо, пришло время познакомиться лично.

Лесток уже почти готов был со мной заговорить, делая шаг в мою сторону, но в этот момент глашатай провозгласил приход императрицы и наследного принца, и волна тишины прошла по залу.

…

Обмен любезностями и дежурными приветствиями скоро подошёл к концу и после двухчасового танцевального марафона толпа гостей начала постепенно редеть, как утренний туман над Невой. Лакеи, уже изрядно уставшие, деликатно направляли гостей к выходу. София стояла рядом со мной, активно дыша, после танцев с его высочеством Петром Фёдоровичем. На каком-нибудь танцевальном турнире в моё время призовые места их паре точно вряд ли бы достались, но всё же гости им дружно аплодировали и поддерживали своими телодвижениями.

Я, естественно, не танцевал. Не потому, что не умел. Хотя и это тоже. Просто я вроде как был на службе при исполнении. Тут не до танцев.

Минут через пятнадцать после последнего менуэта я принял еле заметный кивок Разумовского, и намекнул принцессе, что пора бы и честь знать. Императрица и наследник с нами уже попрощались и покинули бал, так что нам тут тоже уже ловить было нечего.

София уже отдышалась и смотрела прямо и невозмутимо, слегка склонив голову, когда кто-то из приближённых императрицы прощался с ней. Я же держался полшага позади, по-прежнему в роли её тени.

– Господин капитан, – голос Лестока вынырнул из общего гула, будто он давно караулил момент. – Думаю, нам стоит поговорить… в спокойной обстановке.

Он слегка склонил голову, улыбка его выглядела почти дружелюбно, но в глазах скользнула настороженная оценка.

– Ваше сиятельство! – Я сделал полупоклон. – Почту за честь! Завтра, после полудня, я буду в полном вашем распоряжении.

Всё-таки оставить службу ради просьбы о встрече с лейб-медиком просто так я не мог. Служба есть служба. Поэтому будет у меня время – встретимся! Он это понимал, потому и не стал настаивать.

Ника тут же язвительно шепнула в голове:

– Он нюхом почуял, что ты его хлеб отобрал. И теперь хочет проверить, не сломается ли твой аппетит.

Мы обменялись формальными поклонами, и Лесток растворился в толпе.

София двинулась в сторону выхода, и я чуть сбоку за ней. Но у поворота к анфиладе боковых залов мы неожиданно наткнулись на картину, которую иначе как «сцена из французской комедии» не назовёшь. В тени колонны, за тяжёлой бархатной портьерой, некий статный кавалер и молоденькая дама из свиты статс-дамы Румянцевой были заняты столь пылким выяснением отношений, что едва не уронили на пол её веер.

София замедлила шаг, скользнула взглядом по парочке – и прошла мимо с невозмутимым видом. Даже уголок её губ не дрогнул.

– О как! – я мысленно удивился, но тоже продолжал идти с покер-фейсом.

– Она явно не впервые такое видит, – заметила Ника с ленивым интересом. – Для её возраста – редкая устойчивость. Впрочем, ты чего ожидал? Это же двор, а не пансион для благородных девиц.

Я поймал себя на мысли, что принцесса не просто умна. Она уже научена, как смотреть на жизнь при дворе и не морщиться. Видно, и в Пруссии, и у неё на родине похожие «уроки» она получила сполна.

Мы вышли в прохладный мраморный вестибюль, и я, как и весь вечер, шёл на полшага позади, размышляя о том, что мою подопечную в наивности явно не упрекнёшь. Она и на маменькины заскоки с любовниками смотрела уже спокойно. Отец ведь её в том письме предупредил, на выходки матери внимания не обращать, а больше посвятить себя подготовке к обручению с будущим императором Российским. А она послушная девочка? Возможно! Или просто хитрая и себе на уме!

…

После полудня Петербург слегка подтаял под редким для марта солнцем.

Я получил утром письмо от Лестока с приглашением посетить его дом на Фонтанке в два часа пополудни, и сразу же отправил ответное письмо с подтверждением.

Я пришёл вовремя. Скинул меховую накидку, отряхнул с неё снег и передал лакею, который с поклоном принял её у меня.

Оглядев этот скромный домик изнутри, я пришёл к выводу, что ворует Лесток слишком много. Возглавляя Медицинскую канцелярию и получая жалование чуть больше семи тысяч рублей в год, этот авантюрист умудрялся приворовывать в канцелярии и получать взятки и подарки