Читать книгу - "Этот мир не выдержит меня. Том 6 - Максим Майнер"

лишь короткая жизнь, наполненная тяжёлым трудом, и быстрая смерть на арене под взглядами распалённых кровью аристократов.

Передо мной мелькали их напыщенные физиономии. Лица — десятки и сотни — сливались друг с другом, образуя усреднённый облик прожигающего жизнь негодяя, а затем распадались на части, обретая индивидуальность.

Где-то на краю сознания появился едва слышимый шепоток, который рассказывал о каждом, кого я видел. Этот — убийца. Тот — предатель. Следующий — отравитель. За ним — изменник… Фигуры, получив короткую, но удивительно ёмкую характеристику, расплывались туманными кляксами, пока их не осталось только трое.

Двое рыцарей, чьи амбиции превышали возможности, а имена не имели значения, и один барон. Мердарион, троюродный дядя самого Риордана. Здесь, на западе, змеиный клубок сплёлся так плотно, что каждый из тех, кто носил на своей голове баронскую корону, обязательно приходился другому каким-нибудь родственником.

Все трое пребывали в храме с полупрозрачными, словно изо льда сделанными, стенами рядом с хрустальным алтарём в виде цветка лилии. Они возносили жаркие молитвы, обращаясь к хозяйке этого места, и она ответила на их мольбы. Первый из «Певцов Смерти» явился на зов тех, кто желал чужой гибели.

— Человек по имени Алексанро ди Франко должен умереть, — прозвучали слова барона Мердарион. — Это ослабит нашего врага.

— Он умрёт, — под сводами храма раздался голос Первого. — А ты приведёшь ко мне тринадцать детей.

Барон кивнул. Такая плата за возможность разрушить замыслы троюродного племянника, неожиданно обретшего союзников на территории самой Империи, его полностью устраивала. Тринадцать жизней за одну смерть — это приемлемая цена. Особенно для того, кому плевать на чужие судьбы.

Первый тоже кивнул.

Когда-то его далёкий предок — не по крови, но по духу — спел песню, сумевшую разжалобить даже саму Смерть, и её слёзы открыли перед певцом, а затем и перед его потомками, то, что скрыто от чужих взглядов. Прошлое, настоящее и будущее слились воедино, чтобы осветить ту дорогу, по которой рано или поздно пройдёт каждый. Дорогу случая. Дорогу судьбы. Дорогу смерти.

Первый видел, как нити предопределённого уже сплетаются в узор. Он знал, что вскоре Александро ди Франко услышит свою песнь, а семья станет чуточку больше. По-другому просто не могло быть. И это очень радовало старика…

Гул затих, Первый закончил читать странный «рэп», и я сразу переместился из чужого прошлого в своё настоящее.

— Слышь, недомерок, — справа прозвучал удивлённый голос Лэйлы, — у вас на западе всех учат петь такие песни? Я слышала многих певунов, но никто из них не смог бы сравниться с этим стариком… Пусть мои потроха сгниют в канаве, если вру!

Она обращалась к Большому, но тот либо проигнорировал девушку, либо я просто упустил его ответ.

Мысли путались. Детали только что увиденного смазывались, уходили, словно вода в песок. Меня будто бы выдернули из сна, который помнишь в подробностях в первые мгновения после пробуждения, но начисто забываешь, стоит только открыть глаза.

Слишком много информации разом «упало» в моё сознание, и сознание изо всех сил пыталось отторгнуть то, чего там быть не должно. Впрочем, работать с этим состоянием я умел — нужно всего лишь не гнаться за ускользающими подробностями и сосредоточится на главном. На том, что можно использовать.

Я уцепился за необычное имя, отголоски которого до сих пор звучали где-то на границе слышимости. Барон Мерадрион — очередной вольный аристократ, чьи интересы вошли в противоречие с интересами моих врагов.

Почему и отчего — не знаю, но это не имело большого значения. Важно лишь то, что союз между Вороном и Риорданом пришёлся не по нраву моему новому знакомцу, и он решил слегка подгадить дальнему родственничку и по совместительству коллеге по опасному феодальному бизнесу.

Вроде бы благородные люди, а замашки точь-в-точь как у приблатнённых «комерсов» родом из девяностых. Если не можешь решить вопрос с конкурентом в рамках правового поля, то стесняться не нужно — взорви его машину, сожги ларёк, познакомь родню с утюгом или паяльной лампой… В общем, подрежь крылышки — тогда он точно ослабнет и перестанет представлять угрозу.

Ну или ответит тем же, и начнётся бойня, которая запустит новый виток в этой бесконечной спирали старого доброго ультранасилия.

В моих руках оказались очень опасные сведения. Опасные и оттого весьма ценные. Если хорошо знать расклады сил в западных баронствах — кто с кем дружит, кто кому должен и кто чего хочет — можно разыграть очень интересную оперативную комбинацию. Настолько «горячую», что по её результатам в рядах вольной аристократии вспыхнет такой пожар, укрыться от которого не сможет никто…

— Теперь ты понял? — негромко спросил Первый, заметив, что я уже окончательно пришёл в себя.

Я кивнул. После спетой стариком «песни» мне действительно стала понятна та настойчивость, с которой он возвращался к теме уплаты долга. Дело было не в уязвлённом профессиональном самолюбии, как мне показалось сначала, а в детях, обещанных бароном Мердарионом.

Волею случая и при моём скромном участии «Певцы» упустили жертву, а значит, и причитающуюся за её смерть награду. Однако госпожа Первого, чьи «песни» он старательно «пел» всю свою долгую жизнь, мириться с таким положением дел не собиралась. Она не спускала подчинённым с рук даже невольные просчёты.

Лгать ей об обстоятельствах гибели Александро было совершенно бессмысленно — хозяйку ледяного храма не обманешь. Поэтому вариант оставался только один: найти того, кто отправил ублюдка «Золотого Змия» на тот свет. Найти и покарать. Тогда появлялся шанс, что контракт будет считаться выполненным…

— Чего ты хочешь? — спокойно спросил я, догадываясь, каким будет ответ.

Наш странный разговор подходил к развязке. Об этом кричало буквально всё: от напряжённых лиц «Певцов», стоявших за спиной своего лидера, до тревожного треска брёвен, сгоравших в языках рыжего пламени.

— Удостой меня поединком, — ответил Первый. — Ты и я. Знание против опыта. Сила против проворства. Правда против истины. Без оружия, без магии, без ви́дения. Один на один — только ты и я. До смерти.

— Правила? — коротко спросил я.

— Никаких. Кроме тех, что я только что назвал.

— Хорошо. — Стилет, который я всё это время держал в руках, улетел в сторону. Без оружия, так без оружия.

Дру-уг, по-прежнему стоявший рядом с Усачом, вдруг заухал как сова — этот странный звук морфан издавал только в состоянии крайнего веселья.

— Старый челоувечек соувсем поутерял разум, — поделился своей радостью он. — Старый челоувчек оутветит за тоу, чтоу оубидел моегоу защитника! Старый челоувечек сдоухнет, а мы будем доулгоу жевать егоу жёсткое мясоу. Хоуроуший коунец!

— Феликс, — Марк, судя по взволнованному голосу, не разделял оптимизм Дру-уга, — не спеши, он очень