Читать книгу - "Этот мир не выдержит меня. Том 6 - Максим Майнер"

такое иногда случается, — перебил старика я. — Возраст, стресс, экология, налоги опять же, плюс недобор в армию… Сто́ит обратиться к специалисту, а то естество — дело такое, с его лечением лучше не затягивать.

Я старался не переходить грань, не желая без нужды обострять ситуацию, однако нарастающий накал пафоса вызывал лишь раздражение. Ушедшее состояние потока оставило после себя неприятное «похмелье», и мне совершенно не хотелось выслушивать долгие высокопарные речи. От них уже начинало натурально подташнивать.

— Ты странно говоришь, — спокойно сказал старик. — И странно шутишь. Так принято в том… в том месте, откуда ты пришёл?

И явно неслучайная запинка, и сам вопрос недвусмысленно намекали на то, что дедуля «увидел», откуда я родом, однако меня это совершенно не напугало. Сказывалась то ли общая эмоциональная усталость, то ли невероятное количество куда более серьёзных проблем, среди которых излишняя осведомлённость какого-то старого слепца — кем бы он там ни был — выглядела чем-то совершенно незначительным.

— Если ты решил, что я захочу обсудить с тобой своё прошлое, то ты ошибся, — холодно произнёс я.

— Прошлому нет дела до того, хотят его обсуждать или нет, — мягко возразил старик. — Оно незримо стоит за нашими плечами, управляя будущим через настоящее… И именно в прошлом лежит причина, по которой уйти отсюда сможет только один из нас.

Несмотря на совершенно неагрессивный тон, эти слова несли в себе явную угрозу.

— О чём ты говоришь?

Я слегка подвинул табурет, на котором сидел, и упёрся рукой в край стола — так, чтобы быстро перевернуть его при необходимости. Солидной толщины деревяшка должна была стать надёжной защитой и от внезапной атаки, и, главное, от метательного оружия.

Марк сместился чуть ближе — я заметил его движение краем глаза. Разведчик, внимательно слушавший разговор, тоже понял, куда дует ветер.

— Ты зря опасаешься нападения, — старик слегка покачал головой. Мои приготовления не укрылись от его слепого взора. — Не жди от нас подлости, коварства или обмана — не сегодня и не сейчас… Ты хотел знать, о чём я говорю, и ты получишь ответ. Я говорил о долге — том самом, из-за которого мы с тобой встретились.

— Мне казалось, мы закрыли этот вопрос, — я демонстративно посмотрел на лежавший неподалёку труп мечника. — Или ты хочешь, чтобы я добавил ещё несколько жизней в счёт его оплаты?

— Не хочу, но прошу об этом.

— Просишь? — удивился я. — Одной смерти тебе недостаточно?

— Смертей всегда либо слишком мало, либо непозволительно много, но достаточно — никогда, — с усмешкой произнёс старик, а затем, тряхнув седой головой, добавил: — Впрочем, всё это не имеет значения, не хочу утомлять тебя пустой болтовнёй и перейду к делу. Тот человек, перо со шляпы которого сейчас покоится под развалинами того дома, а голова давно распрощалась с телом, звался Александро ди Франко и был он ублюдком Вольного барона Риордана…

Я слушал старика с совершенно невозмутимым видом, хотя сказанное им откровенно не радовало.

Вольник, командовавший разгромленным нами караваном, оказался не кем-нибудь, а внебрачным сыном самого «Золотого Змия», как называли барона Риордана те, кому не повезло его знать. И хотя пресмыкающиеся обычно не славятся трепетным отношением к потомству, однако кровь, пусть даже слегка разбавленная, — не водица.

Если раньше разногласия, имевшиеся между мной и господином вольным бароном, носили исключительно «деловой» характер, то теперь они перешли в раздел «личное». А это всегда неприятно.

Впрочем, сейчас куда больше меня волновало кое-что другое: каким боком ко всей этой ситуации относились «Певцы Смерти»?

Сперва я подумал, что старика и его «детишек» нанял сам Риордан, чтобы они защитили бедолагу Александро, а те, бесславно провалив миссию, решили предъявить свои претензии мне. Однако данная версия плохо выдерживала проверку фактами.

Во-первых, «Певцы», судя по тому, что я увидел и услышал, предпочитали отнимать чужие жизни, а не сберегать их, поэтому телохранители из них были, как из волков пастушьи собаки. А во-вторых, старик, совершенно не стесняясь, назвал Александро ублюдком, что было несколько неуместно в отношении сына предполагаемого нанимателя — того, которого ты не сумел уберечь и за смерть которого хочешь с кого-то «спросить».

Каков вывод? Да очень прост.

«Певцов Смерти» послал по следу пера вовсе не барон Риордан, а кто-то другой. И этот кто-то настолько не хотел, чтобы Александро довёл караван до Ворона, что отправил по его душу целую свару крайне умелых душегубов.

Те же, опоздав на дело, решили доказать своё соответствие высокими стандартами, принятыми в «благородной» среде здешних профессиональных убийц. И сделать это можно было только разобравшись с «конкурентом», обошедшим их на повороте.

— Ты должен был защищать Александро? — для проверки спросил я.

— Нет, — качнул головой старик. — Я должен был его убить.

На этот раз он обошёлся без «песенных» эвфемизмов.

— Занятно, — кивнул я.

Можно считать, что моя версия подтвердилась. Кто-то вёл весьма агрессивную игру против барона Риордана. Правда, вопреки расхожему заблуждению враг моего врага далеко не всегда мой друг, однако не воспользоваться чужой распрей было бы весьма глупо.

Оставалось только узнать, кто отправил «Певцов Смерти» за головой Александро. Обычно профессионалы — особенно в столь специфической отрасли — неохотно делятся сведениями о своих нанимателях, но у меня была идея, как вытянуть из Первого нужную информацию…

— Я расскажу тебе всё, — сообщил он вдруг, будто бы услышав мои мысли. — Или, точнее, спою, потому что словам ты, скорее всего, не поверишь…

Не успел я ответить, как старик загудел, словно трансформаторная будка. Этот гул рождался где-то в его груди, усиливался в гортани и проходил сквозь плотно сжатые губы, приобретая странную гипнотизирующую ритмичность.

Уже в следующее мгновение остальные «Певцы» присоединились к своему лидеру. Пространство вокруг, заполняемое низким звуком, завибрировало в унисон их странному пению.

Волосы на макушке встали дыбом, в носу засвербело, а во рту появился кислый привкус.

Я поднял было руку, чтобы прервать неожиданное выступление, но не успел. Старик открыл рот, обрушив на меня густой речитатив из слов и образов.

Изображение перед глазами померкло. Развалины хутора, взвивающиеся к небесам языки пламени и даже «Певцы Смерти» — всё растворилось под напором воспоминаний. Не моих воспоминаний — чужих.

Они были обрывочны и путаны, словно болезненный бред, но постепенно складывались в единую картину. Чернота подвалов, где не смолкали крики истязаемых и ругань уставших палачей, сменялась блеском дворцов, где сладострастные стоны смешивались с шёпотом интриганов, улыбки которых были куда опаснее самых изощрённых пыток.

Вольные баронства — обитель похоти, роскоши и обмана. Земля удовольствий… Но только для тех, кому посчастливилось родиться в знатной семье. Остальных ждали