Читать книгу - "Двадцать два несчастья – 9 - Данияр Саматович Сугралинов"

сейчас любое ее слово используют против меня. Да и ей потом не поздоровится.

Таисия посмотрела на меня, а вместе с ней и вся студия.

— Сергей Николаевич, — обратилась ко мне телеведущая. — Может, вы не тот герой?

Я поднял на нее глаза, понимая, что сейчас, по их сценарию, накал страстей доведен до предела, и пришло мое время оправдываться. Кровь на подбородке подсохла, стягивая кожу, и скула отдавала тупой болью при каждом движении челюсти.

В студии стало совсем тихо, но сразу отвечать не пришлось, потому что красный огонек на ближайшей камере погас, и студия разом выдохнула.

Из режиссерской закричали «три двадцать, пауза!», Голицын сдернул наушник и тут же повернулся к продюсеру, который вырос рядом с планшетом, а ко мне уже бежала помощница в черной футболке с антисептиком, пачкой влажных салфеток в одной руке и ледяной бутылкой воды в другой.

Я взял бутылку и приложил к скуле, а помощница начала аккуратно стирать кровь.

— Врач нужен? — тихо спросила помощница.

— Нет, — ответил я, потому что ссадина на скуловой кости и рассеченная губа не тянули даже на дежурный осмотр. Адреналин пока притуплял боль, и она воспринималась скорее, как давление.

Я медленно всмотрелся в лица ведущих и оппонентов, считал все показания эмпатического модуля и спокойно и методично начал выстраивать в голове план своей защиты. А глянув на Соколовского, не смог сдержать ухмылки — в отношении его для меня лучшей защитой станет нападение.

Но все по порядку, сначала отбиться от…

И тут со зрительских рядов коротко вскрикнули.

* * *

От авторов. Друзья, слегка обескуражены вашими отзывами. Если главы с ток-шоу действительно так ужасны, напишите в комментариях. Мы, конечно, уже довыложим то, что написано, но удалим эту арку в финальной редактуре книги.

Глава 16

Обернувшись, я увидел, как какая-то зрительница медленно оседает набок. Соседка схватила ее за плечо, не понимая, что делать, и от растерянности только мешая.

Вскочив, я быстро направился туда, и в этот момент, уловив мое внимание к женщине, активировалась Система.

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 36.4 C, ЧСС 48, АД 85/55, ЧДД 22.

Обнаружены аномалии:

— Вазовагальный обморок на фоне эмоционального стресса.

— Гипотония на момент осмотра, брадикардия рефлекторного генеза.

— Гипервентиляционный синдром, предшествовавший эпизоду.

— Хроническая артериальная гипертензия (обычные значения 152/95, компенсировано препаратами).

— Признаки тревожного расстройства, устойчивое повышение уровня кортизола.

Я аккуратно, но решительно отстранил ее заламывающую руки соседку, уложил пострадавшую, субтильную женщину лет пятидесяти, на спину прямо между креслами, подсунув под ее голову чью-то свернутую куртку, и поднял ей ноги на соседнее сиденье. Верхнюю пуговицу блузки расстегнул, потому что тугой воротник давил ей на шею. Пульс начал выравниваться: пятьдесят два, пятьдесят шесть, шестьдесят…

— Не знаете, как ее зовут? — спросил я у ее соседки.

— Аля… — выдохнула та и смущенно поправилась: — Ой, то есть Алевтина.

В этот момент женщина открыла глаза и чуть шевельнулась. Придержав ей голову, я успокаивающе сказал:

— Дышите спокойно, Алевтина, не вставайте. Лежите. Все хорошо, у вас случился обморок от волнения. Вы так сильно переживали?

— Просто это так несправедливо… — белыми губами прошептала она.

— Ну ничего, сейчас все пройдет. Ничего страшного не произошло. Видите ли, организм так реагирует на стресс у любого — сосуды расширились, давление упало, ну и мозг на пару секунд просто отключился. Ничего страшного, просто полежите минуту. Все хорошо.

— Не уходите, — вцепившись мне в руку, попросила она, и прикрыла глаза.

— Не уйду.

В этот момент сверху раздался возмущенный крик:

— Эй, уберите его от нее! — Это был мужчина с галерки, кажется, тот самый, что кричал мне «позор». — Вы слышали, что про него рассказали? А ну отойди!

Женщина в сиреневой кофте даже привстала с места.

— Охрана! — подхватила она. — Кто-нибудь! Куда вы все смотрите? Пусть нормальный врач подойдет!

Камеры пока не работали, но я краем глаза заметил, что один из операторов навел объектив и придерживал камеру на плече, снимая происходящее. Снимал, скорее всего, для перебивки или просто по привычке.

— Вы щас дождетесь, что этот алкаш что-то с ней сделает! — не унимался яростный крикун с галерки. — Где охрана⁈

Пострадавшая, открыв глаза, несколько секунд смотрела в потолок, а потом перевела взгляд на меня и тихо проговорила:

— Извините.

— Не за что вам извиняться, — ответил я и помог ей сесть, убедившись, что давление поднялось выше сотни.

Рядом уже стоял кто-то из технической группы с рацией, и я коротко объяснил ему, что скорая не нужна, что вазовагальный обморок — штука неприятная, но неопасная, и что женщине лучше просто посидеть минут пять и выпить воды. Техник кивнул и отошел.

Не обращая внимания на крики, я обратился к соседке Алевтины:

— Вода есть?

Она замотала головой, но какая-то сердобольная старушка-одуванчик с другого ряда тут же протянула початую бутылку со словами:

— Возьми, Сереженька.

— Спасибо, бабушка.

Я передал воду Алевтине. После нескольких глотков щеки у нее порозовели, и она посмотрела на меня снизу вверх, не взяв за руку, и прошептала:

— Спасибо вам. Вы уж не слушайте их, Сергей Николаевич.

— Не слушаю. — Я попробовал улыбнуться, но рассеченная губа тут же дала о себе знать, и я только дернул уголком рта.

Подруга, которая еще минуту назад стояла ни жива ни мертва, торопливо закивала.

— Спасибо, спасибо… — пробормотала она и обняла Алевтину за плечи.

Мужик, который орал, что я алкаш, и меня нужно убрать, наконец заткнулся и сел на место.

А я пошел к своему креслу, понимая, что одним обмороком и оказанной помощью репутацию не восстановишь. А потому, как шахматист, воспользовался этой паузой, а сам тем временем продумывал и взвешивал каждое слово, которое собирался сказать, потому что все, чему учил Караяннис, не сработает. Его советы говорить сухо и лаконично, делать паузы — все это годилось для суда и интервью, но, когда тебя час, а то и полтора полоскали перед всей страной, а потом еще и по морде дали в буквальном смысле этого слова, уже не поможет.

Когда я вернулся на свое место, в студии было тише, чем до рекламной паузы. Голицын с Милославской стояли у своего стола и наблюдали за мной с непроницаемыми лицами. Однако эмпатический модуль подсказал: сейчас оба