Читать книгу - "Жандарм - Andreas Eisemann"

чтобы ты пришёл потом, прочитал пару лекций, как использовать всё то оборудование, что мы с тобой разрабатываем. Кстати, что с носилками?

— Вот с носилками вообще никаких проблем. Кстати, я сначала — впрочем, уже как обычно — отнёсся скептически. Но это правда работает.

Я предложил Алексею тему брезентовых носилок, причём в двух вариантах. Одну из плотной ткани, которые планировались использоваться вдали от фронта. По бокам были проёмы, куда можно было вставить оструганные палки и использовать как полноценные носилки, но также там были и петли — шесть штук, — чтобы можно было и нести так. И второй вариант — просто сетка из полос брезента. Тоже с ручками и возможностью установки шестов-ручек. Это были полевые носилки, не занимали место и помещались в сумку фельдшера.

— Ты опять не здесь. О чём задумался?

— А? Да… Да вот одна мысль покоя не даёт… Слушай, ты же общаешься со своими коллегами, кто у вас занимается медицинской статистикой?

— Нет, не мы. Вернее, мы тоже, но конкретно за это направление отвечает статистический департамент МВД.

— Опять МВД, за что они только не отвечают…

— Ну вот так да. А что?

— Да видишь ли какое дело, Алексей. Мне скоро идти на доклад к начальству, да-да, не смейся. К самому что ни на есть главному начальству. И нужны мне данные по детской смертности. Но не только.

— Ох, Андрей, кто только этим вопросом не занимался…

— Так вот, — проигнорировал я реплику, — мне от тебя нужна не только статистика…

— Как же я её получу? Это же МВД.

— Получишь легко. Придёшь на доклад к фон Валю, доложешь ему обо всех наших медицинских новинках, можешь с собой принести, показать. И изложишь суть проблемы. Дальше он тебя сведёт напрямую с этим статистическим ведомством, думаю, даст тебе карт-бланш на всё это дело, получишь приоритет. Собственно, всё это формальность.

— А что же тогда главное?

— Главное — это решение. Посиди в начале, подумай с Леной, потом сходи в гости, может, к Боткину — он не откажет, — подумайте вместе, кого ещё пригласить. И напишите мне записку, только кратко, тезисно, что, по вашему мнению, нужно предпринять, чтобы уменьшить детскую смертность в Империи.

— Ну и задачки ты задаёшь.

— А кому сейчас легко, Алексей. Это важно всё и желательно сделать это как можно скорее.

Алексей задумался и начал расхаживать туда-сюда.

— Хорошо, займусь немедленно. А начальство… это… хмм, те, о ком я думаю?

Я молча кивнул. Глаза Алексея округлились, но он ничего не сказал, лишь приосанился и серьёзно ответил:

— Всё сделаю, займусь немедленно.

В ответ я тоже лишь кивнул.

Из сегодняшних дел у меня осталось последнее — это встреча с группой офицеров, которых подобрал Долгоруков.

Расположились уже в привычном красном интерьере закрытого клуба в казино, которое уже стало местом негласных встреч разных интересных господ. И я не имею в виду себя. Как-то само собой распространилась информация и о казино, и о клубе, и место стали использовать как переговорную площадку разные местные воротилы, заговорщики и прочие сомнительные личности. С одной стороны, хорошо — доходы росли, с другой — терялось ощущение приватности. Теперь мы старались использовать другое время, когда казино вообще было закрыто. Таким образом удавалось добиться общения без лишних ушей.

Военные люди — достаточно специфический контингент. У них выстроена внутренняя система радаров. Они как жуки выпускают свои антенны и с помощью них остро чувствуют, что дело пахнет какой-то заворушкой или войной. Их не проведёшь отвлечёнными беседами о подготовке полицейских и неких силах специальных операций. Поэтому, внимательно выслушав мои речи про новые методики подготовки, новое вооружение и амуницию, у них был только один вопрос — когда?

Вот этим и отличается настоящий военный от кроилы. Военный, когда слышит слово «война», начинает точить саблю и чистить винтовку. Кроила же думает о своих схематозах — кому война, а кому мать родна. Самое забавное, что кроилы нужны точно так же, как и военные. Одной войной войну не выиграть. Нужны именно толковые схематозники, кроилы и контрабандисты. Отчасти такими должны быть разведчики — в отличие от прямых военных, более гибкие умом, хитрые, наблюдательные. Следующий уровень — это военная контрразведка и тайная полиция. Вот кого не хватает просто критически. Но на этот счёт есть идеи.

Я сидел с бокалом хорошего арманьяка в глубоком кожаном кресле. Тоже наша гордость — кожевенные мастерские выросли из обычных лавок уже в настоящие производства и цеха. Начали мы с боксёрских перчаток, которых уже вышла целая линейка, постоянно вносились какие-то изменения. Хотелось добиться чего-то относительно современного. Навсегда запомнил свои первые юношеские бои в советских боксёрских перчатках. Сказать, что это был ужас — ничего не сказать. Вечный дефицит, вонючие, всегда сбившиеся, даже новые они выходили из строя очень быстро — сбивался наполнитель, и удары были почти как голым кулаком. Сама постановка рук не то что не напоминала кулак, а вообще как будто клешня краба. Поэтому и стремился довести дизайн до чего-то толкового. Но это непросто. Это не мяч сшить — перчатки очень сложный продукт, почти всегда индивидуальной работы. И ценник у них был соответствующий. Сбить цену удавалось только за счёт массовости производства и разбивки этого производства на простые цепочки. Хорошо, что спорт мало-помалу входит в моду — не только из-за сарафанного радио, хотя и оно работает, но лучше всего это, разумеется, реклама в моих журналах и газетах. Идёт постоянный приток новых людей в спортивные залы. Всё время забито. Уже запланированы новые залы, возможно, будем открывать по франшизе. Имя у нас уже есть.

Блики на хрустальном бокале собирались и рассыпались золотистыми искрами. Люди ждали от меня ответа. Что им сказать?

Передо мной сидели в основном отставники, но опытные. Например, Густав Беккер,