Читать книгу - "Жандарм - Andreas Eisemann"

Любопытно, что сейчас эту тему вообще выбили из сознания людей. Сейчас только богатые люди и сверхбогатые могут позволить себе слуг, да и то отчасти для статуса, чем по реальной необходимости. И интересно, что, по идее, всё идёт к тому, что скоро снова у всех будут слуги — я имею в виду антропоморфных роботов с мощным ИИ. Каждый сможет пожить в шкуре дворянина и аристократа. Возможно, с появлением роботов мы приблизимся к античному миру, поймём немного, как жили люди тогда.

Подготовка к подобным акциям — это самое главное. Часто ещё на этом этапе можно поменять людей, увидеть провалы в плане и тому подобные вещи. Подготовил несколько набросков статей для газет. Я, как правило, писал просто тезисы, суть. А потом уже мои рерайтеры писали что нужно. С ними, естественно, также проводилась работа, зачастую в неформальной обстановке, в виде доверительных бесед.

Признаться честно, я несколько опасался людей, живших в этом времени. С одной стороны, умные, талантливые, благородные, но в то же время наивные, иногда просто до дурости. Приходилось волей-неволей нагнетать мрачную обстановку вокруг своей личности и моих ближайших администраторов. Страх хорошо держит людей в необходимых мне рамках.

Мы попытались, как обычно, создать две линии, по которым пойдёт потом следствие. Вернее не так — за наше следствие мы не беспокоились, а вот следствие зарубежных команд наверняка учинят своё расследование. Вот и на таких вещах тоже учим людей. Можно сказать, что все структуры сейчас вырастают из пелёнок, но зато идёт естественный процесс. Часто сложный, но главное, что он идёт.

Долго запрягаешь, да быстро едешь. Так же и тут — готовился, почитай, с того дня, как я в себя пришёл. А провернули всё быстро.

Господин Мод проживал в Москве, но по делам государственной важности последнее время пребывал в Питере. Он бы и рад был уехать обратно, но приказ посла был однозначный. Да и дело было не закончено…

Хотя, помимо посла, у Мода были покровители и посильнее, поэтому, засидевшись полуночи, Эйлмер написал несколько писем: два с отчётами и одно с доносом, уже на самого посла. Эйлмер был крайне раздосадован всей этой ситуацией с неудачным покушением на этого непонятно откуда взявшегося бандита, и который был как-то связан с этим дерзким нападением на фабрику Торнтонов. Мод злился, что посол привлёк его к работе в поле, отвлекая от главного — от работы с Львом Николаевичем Толстым.

Английскими кураторами, переводчиками и издателями Толстого была супружеская пара представителей английской общины Москвы — Эйлмера и Луизы Мод.

Сын священника, Мод поступил в Московский лицей в 1874 году, занимался репетиторством английского языка и был активным членом британской диаспоры: участвовал в любительских спектаклях и шахматных турнирах. Благодаря сыгранным партиям англичанин нарабатывал связи и перешёл на работу в главный универмаг Российской Империи «Мюр и Мерилиз» — принадлежащее шотландцам здание в неоготическом стиле, ныне известное как «ЦУМ». Эйлмер вёл в Средней Азии разведку азиатского текстиля, чтобы продавать его под брендом «Русские ковры».

В англоязычной литературе Мод описывается как британец, «отвергающий деловой дух» своих соотечественников, чуткий к русскому обществу и единственный на тот момент «важный посредник между двумя культурами». Сколотивший в России состояние и досрочно вышедший на пенсию до 40 лет, «русофил» Эйлмер отплатил русским, опубликовав в 1896 году под псевдонимом Де Монте Альто памфлет «Коронация царя». Мод изображал церемонию в самом банальном свете, как беспорядок пошлости, сосредоточенный на недостойном предмете. Коронация британских монархов, стало быть, — это другое. И, конечно же, отдельная глава была посвящена Ходынскому полю.

В 1884 году Эйлмер и Луиза сыграли свадьбу в британском вице-консульстве в Москве. Луиза родилась в России в семье состоятельного коммерсанта Джеймса Шэнкса. Шэнкс вместе с деловым партнёром, шведом Хенриком Болином, владел второй после Фаберже ювелирной компанией страны — «Shanks & Bolin, Magasin Anglais».

Сестра Луизы, Люси, была замужем за врачом-акушером Петром Алексеевым, активистом российского движения трезвости. Через Алексеева в 1888 году Эйлмер познакомился с Толстым и сблизился с ним и Чертковым на почве шахмат. В московском особняке Шэнксов проходили собрания толстовцев, а сёстры Шэнкс часто бывали в Ясной Поляне.

Ещё одна сестричка-толстовка, Эмили, входила в круг художников-передвижников. Её самая выдающаяся картина «Новенькая в школе» красноречиво передаёт дух гомосексуализма и дедовщины британского закрытого пансиона. В художественной школе с Эмили училась её сестра Мэри. Вообще Шэнксы очень любили рисовать детей, в особенности маленьких девочек. Мэри как пара прожила всю жизнь со своей подругой, немкой Натальей Йенкен. Толстовки удочерили русскую девочку и увезли её в Англию.

На одной из картин вместе с Шэнкс изображён наш старый знакомый, художественный критик Владимир Стасов — дядя кадровой английской разведчицы Елены Стасовой, наставницы руководителя ОГПУ Менжинского. Дочь Стасова вышла замуж за сына Мэтью Кларка — дальнего родственника Надежды «Крупской» Утиной.

В 1897 году чета Мод переехала в Англию, но продолжила навещать Толстого. Впоследствии Эйлмер станет одним из лидеров Фабианского общества. Луиза вернётся в Россию в 1918 году с британским архангельским Северо-русским экспедиционным корпусом в качестве переводчика и офицера связи.

А с 1852 по 1880-й год магазин Джеймса Шэнкса «Shanks & Bolin, Magasin Anglais» располагался на месте того самого здания на Лубянке. В 1894 году участок под строительство доходного дома приобрело страховое общество «Россия» барона Гинцбурга и англичанина Александра Кларка, «дяди» Надежды «Крупской». После революции в помещения здания въехал центральный аппарат ВЧК-ОГПУ.

Место намоленное английскими масонами.

— Городовой!!! Городовой!!! — Заполошно орал какой-то мужик, отчаянно размахивая руками. Тут же раздался свист дворника. Как бы аккомпанируя им, в доме посла истошно визжала женщина. Форточка была открыта, и вопли её разносились на всю улицу. Было раннее утро, и на работу шли и ехали многочисленные слуги, клерки и прочие ранние пташки.

У входа в коттедж посла уже собралась небольшая толпа, которую, как пока ещё не существующий ледокол, рассекали верхом несколько городовых.

— Ну