Читать книгу - "Дочь врага - Мелисса Поутт"

взгляд, глаза его – цвета леса, в котором он меня нашел.

– Не могу.

О.

Он начертил линию на песке. Он сделал выбор.

Это больно, но то, что я собираюсь предпринять, теперь намного проще.

Надо было взять нож.

Глаза Тристана расширяются, когда я ищу оружие – что угодно, чтобы заставить его провести меня за изгородь. Но в коридоре пусто.

– Исидора.

Он поднимает руки, как будто загоняет дикое животное. Могу только представить, что он чувствует через нашу связь.

Мой взгляд падает на картину с кораблем в море, которая висит на стене рядом со мной. Она в раме из темного дерева. Я срываю ее и шарахаю об пол. Стекла нет, биться нечему, но от краев рамы откалываются длинные щепки. Я подбираю одну и сжимаю в кулаке.

– Ты мне поможешь.

Плечи Тристана застывают, и я замечаю, что он слегка сгибает колени. Его поза ясно показывает, насколько он искусный боец.

Я взвешиваю шансы, а потом издаю раздраженный возглас. Как мне заставить его, элитного гвардейца, сделать что-нибудь, когда у меня в руках просто зазубренная палка?

Никак.

У меня есть только один вариант – тот, который я пыталась воплотить с тех пор, как прибыла сюда.

Я выпускаю из пальцев обломок рамы, и он со стуком падает на пол.

На лице Тристана появляется облегчение.

– Исидора, это запретная информа…

Я делаю один-единственный шаг, а потом срываюсь на бег. Поспешность и ярость наполняют мои мышцы силой, и я прыгаю, врезаюсь в Тристана, обхватывая его шею. Его ладони хватают меня за бока, готовясь оттолкнуть, но замирают, когда я свирепо его целую. Его пальцы медленно соскальзывают мне на талию, заключая меня в оковы. Он не отстраняется, хотя поцелуй резок и безобразен, как и гнев, что течет во мне. Мы никогда не были ближе физически, но во мне нет ни капли уязвимости, что, наверное, и не помогает мне связаться с…

Мы падаем, рушимся в бесконечный водопад, он куда выше и будоражит больше, чем в прошлые разы. Эйфория течет по моим венам, и это бесит. Я не хочу этим наслаждаться. Я пришла разворошить его воспоминания, а потом очистить от него свою жизнь.

Мы приземляемся на подушку разумов друг друга. Каждая эмоция, которую я ощущала от него секунды назад, – стыд, страх и раздражение – сливается с моими. Я не знаю причины этих чувств, но они делают его человеком. Ставят меня на его место.

Боль от раны на его бедре привлекает мое внимание. Она зовет меня разделить ее, чтобы он исцелился.

О судьбы, нет.

Я так близка к его воспоминаниям, я их чувствую – и, как и в прошлый раз, интуитивно понимаю, как найти то, что ищу. Я давлю на это место в его разуме, как на дверь, которую мне нужно открыть, но ничего не выходит. Что-то мешает. Тристан меня блокирует.

Я разрываю поцелуй и толкаю его. Плечи Тристана не двигаются даже на дюйм.

– Что ты с ними сделал? Где моя семья?

Его руки удерживают меня, пока я извиваюсь в его хватке.

– Ты ищешь свою семью? – У него пораженный голос.

Я замираю. Ищу его взгляд.

– Конечно!

– Так вот что я, по-твоему, сделал? Ты думала, что я им навредил?

Где эта деревяшка? Я передумала, мне нужно его пырнуть.

– Исидора, я их не трогал. Мы их не трогали.

У меня начинает дрожать нижняя губа.

– Ч-что?

– Я не навредил твоей семье. Клянусь.

Его слова правдивы – с моими родными все в порядке. Облегчение накатывает такой волной, что в ней можно утонуть.

– Но тогда…

Я не могу говорить.

Он притягивает меня ближе.

– Эй, не плачь.

Я отталкиваю его.

– Но пострадали люди. Кого-то подстрелили. Вы были в Ханук! – Он не возражает. Что могло… А потом я понимаю. – Вы шпионили.

– Наблюдали, – неохотно исправляет он.

– Но что-то пошло не так.

Тристан смотрит в сторону.

– Я уже догадалась, что случилось, так что расскажи остальное. Можешь винить связь, – я машу рукой, – если кто-нибудь спросит.

У него напрягается мышца на шее. Я чувствую его внутреннюю борьбу.

– Пожалуйста. – Я кладу руку на грудь Тристану, чтобы он ощутил мое отчаяние. – Ты говоришь, что мы не враги, но если хочешь, чтобы я тебе доверяла, то вот так все и начинается.

Стена, которую он выстроил между нами, дает трещину.

– Нас заметил солдат, когда мы уходили. Попал Сэмюэлу в руку, но мы смогли уйти.

Мой запал разом иссякает, хотя остаются вопросы. Где это случилось? Они ранили солдата, который их нашел? Я его знаю? Я встречаюсь с Тристаном взглядом.

– Докажи. Я хочу увидеть воспоминание. Не желаю быть обманутой.

Он думает. Потом медленно наклоняется, но замирает, не коснувшись моей груди своей.

Я забываю как дышать.

– Я покажу, но сперва хочу кое-что спросить. Ты знаешь, почему тебе так больно от мысли, что я тебя предал? Я небезразличен тебе. Я чувствую.

Последние его слова не громче шепота. Пальцы Тристана движутся, ложась мне на спину, и это какая-то особая пытка – знать о его касаниях и жажде, которую они в нем пробуждают.

У меня трепещут ресницы. Конечно, он мне небезразличен. Он побывал на грани смерти, чтобы спасти меня. Рисковал своей репутацией. Женился на мне.

А теперь мои чувства к нему вышли из-под контроля.

Я боюсь, что он испортил во мне то, к чему я привыкла. Как мне вернуться туда, где мой голос ничего не значит? Где мое будущее мне не принадлежит?

Мое влечение было мгновенным и мощным, я почувствовала его задолго до того, как мы установили узы связи. Но теперь я зашла так далеко, что мысли о нем не покидают мое сознание. О том, как он закатывает рукава рубашки. Или о прикосновении его губ.

– Да, ты мне небезразличен. В этом-то всегда и была проблема.

Чувства к нему делают меня слабой. Заставляют думать опасные мысли и желать опасных вещей.

Тристан прижимается лбом к моему лбу, и соприкосновение нашей кожи пьянит так, как я и надеялась. Я чувствую его облегчение оттого, что я прекратила себе врать, но он до сих пор не может понять, что значат мои слова.

– Мы больная фантазия, Тристан. Ты из Кингсленда, я из кланов. – Он открывает рот, чтобы возразить, но я продолжаю: – Но ты должен меня поцеловать.

Он затихает, потом отстраняется, чтобы увидеть мои глаза.

В моей груди танцуют крохотные молнии возбуждения.

– Поцелуй меня и перешли воспоминание. Я хочу видеть не только вспышки,