Читать книгу - "Три дня счастья - Татьяна Лаас"

Он вернулся к Наташе. В голове плыл дурман. Сердце глухо стучало в голове. Он опустился на пол возле Наташиных ног.

— Алёша? — неуверенно позвала она.

— Все хорошо.

Он принялся снимать с неё тяжелые сапоги, стаскивать с сопротивляющихся ног носки. Боли так и не было.

— Я сама, Алёша… — почему-то залепетала она.

— Тсс!

Он мягко, скользя ладонями по гладкой коже, приподнял подол сарафана и поцеловал её колени. И чуть выше. И еще на дюйм. Боли не было. Мышцы не выворачивало. Стоять соляным столбом в свою первую брачную ночь ему не светило.

Он погладил прохладную, бледную кожу.

Наташа почему-то ахнула.

— Алёшка, ты так и не поговорил с деревенскими⁈

Голос её просто дрожал от возмущения.

Он не выдержал и рассмеялся, утыкаясь ей в колени. Так вот для чего надо было поговорить… Это же надо…

— Я даже не знаю, что сказать.

Он повернул голову на бок и покосился на Наташу.

— Скажи, что я ошибаюсь, — обиженно проворчала она.

— Ты ошибаешься. Погаси светляк…

Он поднялся с пола и задумчиво замер, не зная, что снимать первым: рубаху или все же кальсоны. Наташа сама разрешила его сомнения, подаваясь с нему и расстегивая ворот. Что ж, почему бы и нет?

Его третий счастливый день был в самом разгаре, а сколько еще их будет в их с Наташей жизни? Тысячи, не меньше!

Глава тринадцатая. Наступает четвертый день

Глава тринадцатая. Наступает четвертый день

Засыпать в объятьях было приятно. И просыпаться тоже. Наташа приоткрыла глаза — Алёша обнял её за плечи и за талию, притянув к себе. Его дыхание щекотало висок и мешало снова заснуть. Будить его не хотелось, и Наташа замерла, тайком любуясь им, хотя и говорят, что на спящих смотреть нельзя.

Эти дни не могли на нем не отразиться. Он побледнел, чуть похудел, казалось, куда уж сильнее, на скулах разлился болезненный румянец, а под густыми длинными ресницами ближе к носу спряталась парочка веснушек. Наташа никогда не рассматривала лицо Алексея настолько близко и до этого считала, что у него чистая кожа. У их детей могут быть веснушки. Это так забавно, наверное. Хотя нянюшка говорила, что веснушки — наказание за проступок. Правда, за какой, Наташа не помнила. Почему они появились сейчас? Не за попранные ли обеты его наказали?

Алексей чуть шевельнулся во сне, поджимая губы. Они у него были сухие, чуть припухшие после ночи. Волосы упали на лоб. Наташа не удержалась и осторожно свободной рукой попыталась их поправить. Алексей, не открывая глаз, поймал её ладонь и поцеловал в запястье. После ночи такое не должно было шокировать, но Наташа залилась горячечным румянцем. Эта ночь была длинной и очень неожиданной. Теперь Наташа понимала, о чем шептались фрейлины, обсуждая мужчин во дворце…

— Душа моя… — прошептал Алексей между поцелуями, спускающимися все ниже и ниже к локтю… Или поднимающимися? — Люблю тебя.

Он наконец-то открыл глаза, и Наташа в который раз поразилась их чистому голубому цвету. Ни капли тьмы в них не было, как она и просила. Его губы добрались уже до плеча, аккуратно замирая у края ключицы. Наташа ждала продолжения, но его не было.

— Алёша…

Он потерся носом и молча отстранился. Она обеспокоенно спросила — опасности она не чувствовала, но она же не кромешник:

— Ты куда? Рано же еще.

На кухне, напоминая о себе, печально замяукали котята, выпрашивая еду. Алексей мимолетно поцеловал Наташу в лоб и повинился:

— Прости, надо печь растопить, котят покормить, тебе чаю сделать…

Он сел на кровати, нагой и абсолютно лишенный стыда, и принялся надевать кальсоны. Наташа легонько пальцем провела по его спине, прямо по выступающим позвонкам. Алексей развернулся к ней, ловя ладонь и снова целуя её.

— И почему я не кот? Сейчас бы мурлыкал под твоей рукой, но увы, труба зовет!

Он положил её руку обратно на кровать и поправил одеяло.

— Лежи пока — холодно. Вот печь растоплю, тогда и встанешь.

Наташа улыбнулась и предложила коварный план:

— Может, не я встану, а ты вернешься?

— Не получится, — огорчился он, вставая.

— Почему?

Он натянул на себя рубашку и направился на кухню, застегивая пуговицы.

— На сегодня большие планы.

— Это какие? — спросила Наташа.

Она даже села в кровати, стыдливо подхватывая одеяло, но Алексей уже орудовал на кухне, занимаясь чисткой печи.

— … Надо посмотреть, где огород разбить по весне. Землю надо заранее вскопать. Место под баню выбрать, в лес сходить, деревья осмотреть да нужные отметить…

— Грандиозные планы! — Наташа потянулась за сорочкой и, ежась от холода, надела её. — А еще есть?

Надо же, баня, огород, а хочется-то прижаться к нему и ни о чем не думать. Просто жить одним днем, наслаждаясь его близостью — руку протяни, и вот он, рядом. Два года Алексея носило неизвестно где, и опять он куда-то несется.

— Есть, как не быть… — глухо отозвался он.

Дверь хлопнула — Алеша ушел. Зачем бы? Наташа поспешно сунула ноги в ледяные сапоги и, бухая ими по полу, направилась на кухню. Надо войлочные туфли где-то купить, чтобы дома в них ходить или валенки найти и верх обрезать, так тоже можно.

Алексей вернулся с волной холода, неся в руках дрова. Заметив Наташу, усевшуюся на лавку у кухонного стола и плотнее закутавшуюся в одеяло, он сказал главный пункт своего плана:

— Сделать счастливой тебя.

Она озадачила его, сурово замечая:

— Неправильный план.

Холод кусал за нос, пятки в сапогах замерзли. Хотелось подогнуть ноги под себя и сидеть, нахохлившись, как совенок. Алексей присел возле печи и принялся закладывать дрова, чуть