Читать книгу - "Три дня счастья - Татьяна Лаас"

спустился с холма. Ноги его почти не держали. По лицу тек пот, рыжие волосы намокли и потемнели. Только глаза и были живы, и в них плескалась безумное счастье. Все закончилось.

Он обнял Наташу и принялся шально, дико целовать её.

Глава двенадцатая. Возращаются домой

Глава двенадцатая. Возращаются домой

Эйфория захлестнула Алексея с головой, накрыла, как взлив, лишив трезвомыслия.

Малиновый звон колоколов летел по-над землей. Казалось, что его сердце в унисон билось с ними. Ночь укутала его с Наташей своей мерцающей вуалью, и во всем мире были только они. Его так опустошили последние дни, что он мог позволить себе слабость — побыть немного счастливым сумасшедшим.

Его губы медленно, старательно знакомились с Наташей. Уголок рта. Бешено бьющаяся жилка на шее. Хрупкая ключица в распахнутом вороте рубашки. Бархатная кожа ниже.

Как он долго этого ждал… Не верил никогда. Только мечтал.

В голове горел пожар. Что творилось в его жилах, лучше не думать. Сейчас даже нарастающая боль не отрезвляла. Всё закончилось! Наташа справилась. Мир будет жить, и они тоже.

Наташины руки запутались в его волосах, её губы шептали:

— Алёша… Алёшенька, только не останавливайся… Давай кромежем вернемся домой и… Я не могу без тебя. Я устала лгать себе, что смогу жить без тебя… Продолжай, пожалуйста…

Алексей, тяжело дыша, остановился. Он выпрямился, поджимая губы и подбородком упираясь Наташе в макушку. Теплое живое дыхание щекотало шею. Хотелось послушаться и продолжать, но он уже протрезвел от внезапной радости. Боль в мышцах воспряла, напоминая то, что он старательно отгонял в мыслях: она княжна — он кромешник. Ему нельзя — у него обеты. Ей нельзя — он ей не муж, он ей никто.

Наташа отчаянно вцепилась ему в плечи, как будто подозревала, что он сейчас сделает.

— Алёша? Я тебя люблю…

Он ждал эти слова. Он думал, что однажды они все изменят в его жизни. Надеялся на них, а потом отчаялся когда-либо услышать в этой жизни. И вот, он понял, что мечтал зря. Мечты — проклятье для кромешников.

Он заставил себя отстраниться, надеясь, что его улыбка выглядит глуповато, а не нахально. Лучше быть придурком, чем подлецом, который ей испортит жизнь. Еще никогда он не попадал в более нелепую ситуацию. Самому хочется сказать: «Калина, да что с тобой не так!»

— Наташа…

Она взмолилась:

— Не останавливайся… Продолжай. Мы можем вернуться домой кромежем…

Её глаза испуганно метались по его лицу, что-то ища. Он, тяжело ворочая языком, потому что отказываться от Наташи было невозможно, но нужно, произнес:

— А разве дальше что-то есть? Кроме поцелуев?

Он кромешник. Все знают — у них обеты. Душевная боль разгоралась в сердце, вторя физической. Он обязан отказаться от Наташи.

— Алеша…

В её глазах скепсис сменялся пониманием. Она ахнула и закрыла рот ладонью.

Он усердно тянул губы в улыбке, так что мышцы свело. Пока она верит в то, что он ничего не знает о другой тайной жизни, она в безопасности. Она девица — она сама даже не предполагает, что идет дальше поцелуев. Это он слишком испорчен службой на псарне — в каких только местах не пришлось бывать, какую гниль не вычищал вместе с парнями.

Наташа отшатнулась в сторону. Ветер играл длинными полами кафтана. Черными крыльями они метались за её спиной. Словно вот-вот улетит она прочь, оставляя его. Он не знал, как быть дальше. Дойти до воплощения мечты и отказаться от нее — отборный сорт издевательства над самим собой. Только он и мог так попасться. Пусть лучше Наташа думает, что он идиот, чем он окажется тварью.

Её лицо исказила судорога. Плечи вздрогнули, словно в преддверии плача, а потом Наташа звонко, немного обидно рассмеялась. Она влетела обратно в его объятья и, старательно прорываясь через смех и всхлипы, принялась просить у него прощения. Дожил, Калина. Уж лучше бы она на него ругалась…

— Наташенька…

Она подняла на него взгляд и затараторила, почти давясь словами:

— Прости, прости, прости… Я всё поняла. Прости, я не подумала…

Она снова уткнулась лицом ему в грудь, продолжая вздрагивать от смеха. Алексей молча гладил её по спине. Наверное, пора напомнить о возвращении в столицу, ведь теперь никаких препятствий нет. Уже даже он охолонулся и перестал надеяться.

Наташа все же успокоилась, провела рукой по его небритому лицу.

— Алёша, все хорошо. Поехали домой?

Он виновато посмотрел на нее. Напомнить про Москву? Наташа все поняла не так.

— Ты устал? — Она грустно улыбнулась. — Конечно, ты устал. Я опять не подумала. Давай ты поспишь, а я сяду за руль? Магомобиль трудно водить или нет? Научишь меня?

Он задумался. Если честно, он вымотался за последние дни, а алтарь чуть не добил его. Ноги до сих пор подрагивали, и тьма куда-то спряталась. Благость, которой наполнился воздух, проходила по коже наждачкой.

Это был выход — научить Наташу вождению, но правильно ли это? Он медленно произнес:

— Да там ничего особо сложного нет на самом деле, но есть правила вождения…

— Так объяснишь по дороге.

Наташа выскользнула из его объятий и понеслась садиться на переднее пассажирское сиденье. И правда, чего ждать? Дома котята некормленые. Алексей сел за руль и, быстро объяснив работу приборов и педалей, тронулся в путь. Наташа слушала его внимательно, периодически что-то уточняя. Когда глаза Алексея стали отчаянно слипаться, а дорога превратилась в длинный бесконечный рябой тоннель, он пустил Наташу за руль. Как раз Лодейное поле проехали и вырулили на березовый тракт до Суходольска.

Алексей, пытаясь сдержаться и не зевать, пояснил, удобнее устраиваясь на сиденье:

— Теперь все время на север. Не упускай из виду берез — они растут вдоль главного тракта.

Наташа покосилась на него и прыснула от смеха.

— Алёша, я не настолько безнадежна. Уж про березы я