Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

ничего. Теперь глаза Фантома чисто белые – выпуклые паучьи яйца на костлявом лице. Редкие полоски кожи, что всё ещё остались на черепе, высохли и загрубели – голова похожа на сморщенное яблоко, большая часть кожуры отвалилась. Тонкие полоски жил и мышц соединяют кости, сколотые жёлтые зубы торчат из почерневших дёсен, клацают и скрежещут извращённой песнью.

От его вида что-то внутри закрывается, запечатывает уязвимые части меня самой, оставляя лишь твёрдую оболочку, решительно настроенную сражаться. «Вот оно». Вот чего мне не хватало в последние месяцы, пускай я и отказывалась это признать, занятая тем, что позволяла Ивсам прихорашивать меня к новому сезону и полировать как самый ценный бриллиант – хорошенький, блестящий и лёгкий. Вызова, этой эфемерной границы между жизнью и смертью, когда ставка – выживание.

Вот какой меня растили. Вовсе не девочкой, которой отец заставил меня стать, когда…

Фантом с яростью кидается на дверь кареты – она заперта, но долго не выдержит, – поломанные ногти царапают бока экипажа. Мне некуда бежать, так что я поднимаю нож выше, собираюсь с духом и жду.

Стекло разбивается под натиском фантомных когтей. Я бросаюсь вперёд для удара, кривлюсь, когда осколок летящего стекла царапает щёку. Мой нож в дюйме от груди монстра, когда громовой раскат сотрясает туман, и я отступаю. Из горла Фантома доносится душераздирающий вопль – жуткий монотонный крик, напоминающий гудение пчелиного роя, нечеловеческий, неземной. В ошеломлении я могу только смотреть, как тварь заваливается вперёд, ударяется об оконную раму и теряется из виду, рухнув на землю.

Мгла вокруг меня беззвучно пульсирует, эхо выстрела сотрясает воздух, как затихающий гул скрипки. Я хватаюсь за грудь, горящую от боли, словно ею долго не пользовались, и оттого она забыла, как надо работать.

«Всё с тобой в порядке, Мэррик. Ты жива. Ты…»

Дверь кареты распахивается с треском. Я едва успеваю понять, что передо мной лицо мужчины, наполовину скрытое повязанным носовым платком. Он возникает из мглы, как призрак. Сзади на голову мне ложится рука, к носу и рту прижимают хлопковую тряпку. Мужчина берёт меня на руки, вытаскивает из кареты и…

Тащит в туман.

Глава 2

Поле зрения заполняет огонь: в другой руке мужчина держит факел, подобно маяку. Пламя серпом прорезает удушливую дымку, которая от прикосновения жара шипит словно затушенный фитиль.

Меня тащат по узкому коридору свежего воздуха, позади нас мгла бесшовно срастается вновь. Туман наползает на мои туфли из чёрного сатина, абсолютно неудобные; я шагаю вперёд, бледная, как мёртвая белобрюхая рыбина. С каждым шагом мгла теребит и цепляется за меня, словно лоза.

От её склизкого, маслянистого прикосновения к ногам в желудке всё переворачивается. Я ступала на Серые Земли прежде, но так и не сумела привыкнуть к этому ощущению – к тому, что в непосредственной близи мгла проникает в поры, как озёрная вода просачивается сквозь шерстяной плащ.

Туман взбирается всё выше, дотрагивается до колена. Прикосновение почти знакомое, словно мгла меня помнит и терпеливо ждала того дня, когда я вернусь. Подавляя рвотный позыв, я осматриваюсь вокруг в поисках движения, очертаний тела в засаде. Пустая белизна подавляет, её безжизненный взгляд невозможно расшифровать, но это ещё ничего не значит. В отличие от неизменённых людей-собратьев, Фантомы с лёгкостью ориентируются в тумане благодаря чуткому слуху, так некстати дарованному им их бледным создателем. И они редко охотятся в одиночку.

Чуть поодаль, слева, мне кажется, что дымка дрожит, разделяется, словно вокруг сгорбленной формы…

Мужчина с силой дёргает меня, и всё остаётся позади – мы ступаем в чистый вечер. Я тут же вырываюсь из его хватки и сдёргиваю с лица тряпку. Рот наполняется влажным солёным привкусом океана, в ноздри врывается острый мускусный запах морских птиц и их гнёзд. Я всегда предпочитала ароматы дыма и пота, окутывающие город, диким и пикантным запахам природы, но сейчас я глотаю их, словно святую воду, словно уже этого достаточно, чтобы очистить меня от прикосновения Серых Земель.

Рядом мой спаситель – или похититель? – размахивает факелом перед стеной мглы, выжигая её пушистые края. Эффект долго не продержится, благо туман столь же медлительный, как и смертельный. У нас есть по меньшей мере несколько минут перед тем, как он отвоюет потерянную территорию и снова заключит нас в свои объятия.

Закончив, мужчина стягивает свой платок, обнажая нижнюю часть лица, втыкает факел в землю и тянется за чем-то на поясе. В кобуре на правом бедре сверкает изящный серебряный пистолет; я подмечаю компактный размер его Истребителя Призраков, сделанный специально для таких случаев, чтобы было легко носить с собой. Я напрягаюсь, но его рука скользит дальше и вкладывает мне в ладонь что-то прохладное и металлическое.

– Пей! – говорит он вкрадчиво, не столько тихо, сколько аккуратно и точно отмеряя силу голоса, как будто если он зараз потратит слишком много, потом ничего не останется. Несмотря на это и на его помощь, внутри закипает раздражение от столь фамильярного обращения. В детские годы Эсси часто ругала меня за вспыльчивость: я обижалась даже когда оскорбление мне только виделось, в то время как она была словно море, что простиралось рядом со мной, вздымалось медленно, но если наносило удар, то было смертельным.

Отцу больше нравился гнев моей сестры – расчётливый и контролируемый, – а не мои бурные эмоции, которые, по его словам, вредили правителю. Но он в принципе считал мою сестру лучше.

Проглотив раздражение, я верчу в руках предмет – простую, ничем не украшенную фляжку, – прежде чем поднести её к губам и позволить прохладной воде скользнуть в горло. У неё горький привкус, как у позеленевшей меди.

Вернув себе самообладание, я передаю флягу обратно и поднимаю глаза на мужчину передо мной. Присмотревшись, я с удивлением обнаруживаю, что он ещё практически мальчишка – немногим старше меня самой с моими семнадцатью. Заходящее солнце бликует на череде выпуклостей, что тут и там взрезают его кожу. Я вздрагиваю, осознав, что это расползшиеся и побелевшие с годами шрамы. Один, подобно молнии, рассекает правую бровь и спускается на щёку, едва не задев глаз; на верхней губе отсутствует кусок плоти, будто кто-то его выгрыз. Мой взгляд спускается ниже – туда, где на шее красуется особенно бугристый шрам, и я задаюсь вопросом, а уж не Фантом ли оставил этот след: быть может, я не первая девушка, которую он вытащил из заполненной мглой кареты, на которую набросился монстр?

Если так, то что привело его сюда, заставило бродить по побережью моей