Читать книгу - "Недобитые. Том 1. - Александр Шевец"

— Вчера шёл?

— Может.

— Где живёшь?

— Сейчас здесь. — Лесь отпустил холст и показал на дорогу.

— А раньше?

— В другом месте.

— Ты всегда так отвечаешь? — Эрдан затянул узел зубами.

— Если много спрашивают.

Лесь поднялся и унёс молоток возчику, который уже несколько раз его звал. Через минуту мальчишка снова вертелся возле телеги, но теперь хотя бы делал вид, что оказался там по делу.

Повозку поставили на колёса ближе к вечеру. Возчик медленно провёл её по ровному участку, Брант шёл рядом и слушал каждый скрип; новая ось держалась, колесо не било. Эрдан натянул плащ на мокрую от пота рубаху, чувствуя, как ноет поясница и пульсируют содранные пальцы.

— Держи. — Брант догнал его у обочины и протянул две медные монеты.

— За что?

— За то, что здесь ночевать не будем.

— Все работали.

— Не все знали, что делать.

— Не надо.

— Отец твой тоже бесплатно оси чинит? — Брант прищурился, оставив монеты на раскрытой ладони.

— Нет.

— Значит, один разумный человек в семье всё-таки есть.

Брант убрал деньги обратно. Рагнар действительно спросил бы, почему сын отказался от платы, и наверняка остался бы недоволен ответом; обоз вёз их же товар, люди таскали груз и держали рычаг вместе с ним, поэтому брать с них ещё деньги Эрдану казалось неправильным.

Солнце уже ушло за гребень. В ущелье быстро стало холоднее, над рекой поднялся серый пар, мокрые камни на дороге потемнели, а от нижнего склона потянуло водой и хвоей. Возчики заново растягивали обоз, когда возле повозки с припасами раздался крик.

Брант держал Леся за ворот куртки, а один из возчиков стоял рядом с половиной круглого хлеба в руках. Лесь дёргал плечами, пытаясь высвободиться, но ворот только сильнее стягивал шею.

— Я видел, как полез, — говорил возчик. — Ещё утром предупредил: к товару подойдёшь — ноги переломаю.

Лесь рванулся к хлебу. Брант ударил его ладонью по уху, и мальчишка качнулся к колесу; из носа почти сразу пошла кровь.

— Отпусти его, — сказал Эрдан, подходя ближе.

— Не лезь. Он третий день за обозами таскается.

— Хлеб вы уже забрали.

— Завтра снова полезет.

Лесь попытался выскользнуть из куртки. Брант перехватил ворот выше, ткань натянулась на шее, и мальчишка захрипел.

— Разожми. Ты его душишь. — Эрдан положил ладонь на кулак Бранта.

Разговоры вокруг стихли. Возчик с хлебом отступил к телеге, ещё двое перестали затягивать полог и повернулись в их сторону.

— Убери. — Брант опустил взгляд на руку Эрдана.

— Отпусти его, и уберу.

Эрдан стоял слишком близко и сам это понимал. Он был выше Бранта почти на голову, а ладонь всё ещё лежала поверх чужого кулака; ещё немного — и спор из-за половины хлеба закончится дракой посреди дороги.

Брант разжал пальцы и толкнул мальчишку от себя. Лесь ударился спиной о колесо и зажал нос рукавом.

— Хочешь кормить — корми за свой счёт. Хочешь, чтобы шёл с обозом, отвечать тоже будешь ты. Ещё раз полезет к чужому товару — оставлю у ближайшего дорожного столба.

— За хлеб сколько?

— Что? — Брант нахмурился, будто не сразу понял, о чём спрашивает Эрдан.

— Сколько он стоит?

— Медяк. Отдай возчику и убери мальчишку от припасов.

Эрдан заплатил, и перепачканный хлеб ему вернули без спора. Лесь стоял возле колеса, кровь уже дошла до верхней губы; когда Эрдан двинулся к нему, мальчишка сразу отстранился.

— Вода внизу. Умоешься?

Лесь молча пошёл к ручью, а у обоза вскоре вернулись обычные звуки. Брант командовал запрягать лошадей, люди расходились к телегам, кто-то ругался из-за плохо затянутой верёвки, и никто не стал обсуждать случившееся.

У ручья Лесь сел на плоский камень и смыл кровь с лица. Вода была прозрачной и такой холодной, что пальцы краснели почти сразу; выше она падала между валунами, ниже уходила под деревянный мост. Эрдан присел в нескольких шагах и протянул хлеб, а Лесь вытер руки о куртку, взял корку обеими ладонями и откусил большой кусок.

— Ты ведь его украл.

Мальчишка продолжал жевать и не поднял глаз. Крошки прилипли к мокрой после умывания губе.

— Попросить нельзя было?

— Просил.

— Кого?

— Того, который видел.

— И что он сказал?

— Чтоб отвалил.

Лесь произнёс это без обиды, словно рассказывал, где набрал воды. Эрдан оглянулся на обоз: возчик уже забирался на облучок и укладывал кнут рядом с собой.

— Воровать всё равно нельзя.

— Есть хочется.

— Одно другого не отменяет.

— У тебя всегда всё просто? — Лесь посмотрел на него поверх хлеба и прожевал ещё кусок.

— В смысле?

— Нельзя — значит нельзя. Можно — значит можно.

— А должно быть иначе?

Мальчишка пожал плечами и снова принялся за хлеб. Эрдан достал из сумки свёрток, который утром дала мать, разломил краюху и большую часть протянул Лесю.

— Сегодня поешь со мной.

— Это твоё.

— Я знаю.

— Тогда зачем даёшь?

— Чтобы ты не полез в следующую повозку.

Лесь немного подумал, потом забрал хлеб и половину сразу спрятал за пазуху. Вторую часть он ел уже медленнее, поглядывая на дорогу, где возчики заканчивали собирать обоз.

На дорогу они вернулись вместе, но мальчишка шёл в нескольких шагах позади и отставал всякий раз, когда Эрдан замедлялся. Через некоторое время Эрдан перестал его ждать: поясницу ломило, кровь под повязкой на пальце уже засохла, а до дорожного дома оставался ещё хороший кусок пути.

Ущелье постепенно расширялось. Каменные стены отступили, лес снова подошёл к дороге, между соснами появились берёзы и орешник; за одним из поворотов воздух стал теплее, а ветер с перевала остался позади.

Дорожный дом показался перед сумерками, там, где спускавшаяся из гор дорога выходила к мощёному тракту. Возле развилки стоял высокий каменный столб со знаком Присяги; одна ветвь уходила к пограничному торговому городу, другая тянулась дальше по Лоэрну.

Сам дом стоял немного в стороне от тракта за полосой елей. Низкая каменная ограда окружала длинное двухэтажное здание, конюшню, кухонную пристройку и несколько навесов; над воротами уже горел фонарь, а под ним на почерневшей доске было вырезано: «Дом Дорожной Присяги».

После горной дороги двор казался особенно шумным. У колодца поили лошадей, под навесами стояли телеги, с кухни тянуло варёным луком, мясным жиром и дымом; где-то за конюшней лаяла собака, конюхи перекрикивались через весь двор, а приезжие спорили из-за места под крышей.

Под фонарём возле ворот висел список присягнувших этому участку дороги. Нижний край бумаги отсырел, зато имена и печати ещё читались, и среди завтрашних выходов Эрдан нашёл людей, которые должны были идти обратно в Руден. Если утром поверенный рассчитается, деньги уйдут домой в тот же день.

Хозяина Эрдан поймал между кухней и колодцем. Крупный седой мужчина в расстёгнутой