Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

class="p1">— Ай, сложно! Семья есть семья, девушке предстоит трудный выбор.

Охранник так и околачивался неподалеку. Убедившись, что шоу отменяется, гости танцевали рок-н-рол под песню Сюткина «Любите девушки, простых романтиков» — у Антона отлично получалось ее петь, и музыканты не видели, что происходило в другом конце зала.

А поскольку Наташа пропала, разбираться прибежал Валерун — и слава богу, что не Антон. После таких новостей он не смог бы нормально работать.

Из-за мелькающих лучей стробоскопа он не заметил Алену недалеко от выхода у стены и обратился к Наташе:

— Тю ты, я думал, тут у вас потасовка, помощь нужна. Натка, пропустила ты свою очередь.

Сурен просто повернул голову и указал на рыдающую Алену кивком головы. Она уткнулась лицом в колени, и Валерун на сразу ее узнал.

— Ну и что… Ох ты ж е-мое! Зачем она пришла? — в его голосе прорезались угрожающие нотки, Наташа больше не открывалась, но не надо быть эмпатом, чтобы уловить интонации, заметить, как он напрягся, готовый к атаке.

— Вы идите. Я ее проведу в подсобку, — пообещал Сурен.

Наташа взяла Валеруна под руку и повела, рассказывая, что случилось и почему Антон с ней будет разговаривать потом. Рассказ вышел долгим, они беседовали в стороне от места, где пел Антон — уже вторую заказанную песню «Браво» — «Ветер». Наташа закончила, и Валерун кивнул:

— Правильное решение — позволить им встретиться после обеда. Одобряю. Но чтобы ноги ее тут не было. Вот поговорим — и до свидания.

— Не возражаю, — буркнула Наташа. Она много раз слышала, что нет черного и белого, но не соглашалась с этой истиной. Как же нет, когда есть ее отец — воплощенное зло. Вот уж дрянь-человек без положительных качеств! Вторым таким человеком ей показалась Алена: наглая самоуверенная хабалка, которая за копейку любого с дерьмом смешает.

Но вот Алена расплакалась, слезки смыли черноту, и оказалось, что есть в ней и человеческое. Получила анонимку, что бывший искалечен, примчалась, хотя знала, что ее тут никто не ждет. Конечно, ей такой поступок дался проще, чем дался бы большинству других людей, потому что она более толстокожая, но все равно неприятно ведь!

Однако поступок — человеческий. Ей выгоднее было бы закрыть глаза, заткнуть уши и отсидеться. Но нет, примчалась, вон. Значит, неравнодушна к Антону. Может не как к объекту вожделения, а как к человеку, с которым не один пуд соли съела, и это заслуживает если не уважения, то хотя бы нормального отношения.

Вот только как отреагирует Антон? Скорее всего, выслушает ее, ведь он до последнего отрицал очевидные вещи и защищал ее.

— Что там у вас? — спросил Антон, когда микрофон взяла Наташа, она услышала, как Валерун излагает Антону придуманную версию:

— Девка белочку словила, на всех кидалась, демонов изгоняла. Выгнали.

— Друзья! — крикнула Наташа в микрофон. — Сегодня замечательный вечер! И восхитительная ночь. Веселимся! Все на танцпол! Аплодируем тем, кто танцует! Для вас всеми нами любимая песня «Ночь». Отрываемся! — И запела: — День сменяет ночь, так длится много лет…

Она заметила, что бычок покрупнее, что заказывал «Фраера» перестал тискать Кристину и уставился влюбленными глазами, а девушке и хорошо, она жадно поедала бутерброды с черной икрой.

Когда Наташа допела, этот суровый и страшный бык со взглядом убийцы подошел к ней и, краснея и бледнея, сказал довольно связно для быка:

— Анна, а какие песни вы поете? Есть список?

Надо привыкать, что все будут называть ее Анной и думать, что группа названа в ее честь. На миг Наташа растерялась, ведь список был совсем коротким, и она рисковала потерять авторитет, потому поинтересовалась:

— А что вам нравится? Вика Цыганова по душе? Хотите, я вам посвящу «Любовь и смерть?»

На его пальцах синели наколки, расплывшиеся то ли от времени, то ли из-за криворукости кольщика.

Эту песню знали все, у кого дома был телевизор, и клип видели все, потому поклонник радостно закивал, протянув деньги, аж десять тысяч, в два раза больше, чем надо.

Сосредоточиться на песне не получалось, настроиться — тоже, в мыслях засела Алена. Выгнать ее получилось только с помощью красавчика-бармена. И сразу надрыв получился, и нерв. Вспомнился клип песни, где играл актер, чем-то похожий на этого красавчика, но не столь совершенный. Как вообще можно уродиться таким идеальным? Может, если его раздеть, изъян найдется?

При мысли об этом Наташу бросило в жар.

После нее пел Валерун — как ни в чем не бывало глотку рвал, словно интрига с Аленой его не взволновала. А Наташа еле дожила до окончания рабочего дня, то есть ночи. Или утра? Народ начал расходиться ближе к четырем — вот нюансы работы в выходной. Да, денег больше в разы. Наташа насчитала сто пятнадцать тысяч!

Наконец они с Валеруном начали сворачиваться, и к ним подошел Сурен, положил руки на плечи бездействующего Антона и сказал:

— К тебе пришел гость. Только, пожалуйста, не нервничай.

Антон напрягся, округлил глаза, побледнел.

— Мама? Но как она узнала?

— Не мама. Идем, она ждет.

Наташа зашагала следом, Валерун остался заниматься аппаратурой. Однако перед входом в подсобку деликатный до неприличия Сурен обратился к ней:

— Тебе, наверное, лучше подождать снаружи.

Наташа собралась возмутиться, ведь было жутко любопытно, о чем будет разговор Алены и Антона, но поняла, что Сурен прав. Это личное дело двоих, возможно, им не хочется выносить проблему на обсуждение.

Но результата было нужно дождаться, убедить Антона не сходиться с Аленой или хотя бы попросить не таскать ее в ресторан, потому что всех начинает дергать при ее появлении.

— Выгнали, не дали послушать, — пожаловалась она Валеруну и спросила: — Помочь надо?

— Да чем ты поможешь. Разве что скрасить ночь одинокому мужчине… — Наташа задохнулась от возмущения, он прищурился и сгладил острый момент: — то есть поговорить со мной. Извини, неудачно пошутил. Я надеюсь, Антон не сойдется с ней. Это же крокодилица, я не о внешности сейчас говорю.

— Справимся, — сказала Наташа.

— Справимся, — кивнул он.

— Ждем Антона или едем домой? — спросила Наташа.

— Ты-то можешь ехать, а мне по-любому надо дождаться.

— Я минут пятнадцать подожду и уеду, — сказала Наташа и задала интересующий ее вопрос, кивнув на бармена: — Не знаешь, кто это? Я его раньше не видела.

— Кто? — завертел головой Валерун.

— Бармен.