Читать книгу - "Большой игрок 5 - Эрли Моури"

Отпустив его подбородок, я коротко и резко сунул ему кулаком в морду. Кажется, хрустнули зубы. Карпин, согнулся, держась за физиономию, пуская струйку слюны и крови.

— Извинения перед Настей должны быть такими, чтобы мне это понравилось, — продолжил я, оставляя материальную сторону извинений на его фантазию, разогретую страхом. — Они должны быть такими богатыми и приятными для дамы, чтобы мне не пришлось повторно заезжать к тебе по этому вопросу! И не вздумай обращаться в полицию, тем более пытаться свести со мной счеты с помощью своих холопов. Все как один полягут, а следом ты сдохнешь страшной смертью. Всосал?

Он понял мой сленг, закивал, роняя на асфальт еще больше крови и слюны. Сплюнул зубы. В это время из дома его выскочил тот хмырь в расстегнутой рубашке, держа что-то в руке. Леха тут же без слов взял его на прицел. Хмырь принес бумажник и немного мелких купюр — наверное от дворецкого. Денежки от дворецкого были мне не сильно нужны — это так, для прикола. Сейчас, на этой бесшабашной гоп-волне, я мог заставить Карпина притащить все содержимое его сейфа, но переигрывать не стал. И так вышло уже слишком, ведь я не рассчитывал на подобное ограбление и почти не готовился к этому визиту.

С управлением «Грифоном» Жилину пришлось мне помочь: подсказал важные нюансы, пока мы ехали к Замятинской. Я не тупой, принципы управления техникой схватываю быстро.

«Грифон Альфа», конечно, это прелесть, а не тачка. Мне кажется, может переть больше заявленных восьмидесяти, хотя проверить возможности разгона не было: пока я приловчился к машине, мы уже выехали из Черехи на Киевскую, а здесь слишком много лошадного транспорта, вдобавок домкан потряхивало от частых выбоин на дороге. Доехав до закутка у сквера, я принял влево, остановился.

К тому времени Жилин успел высказать все, что он обо мне думал. Горячо так высказал, шлепая ладонью по собственному колену. А думал он обо мне вещи крайне противоречивые: будто я больной на голову и в то же время очень правильный парень, будто со мной рядом находится очень опасно, и в то же время я надежный товарищ — вот последнее откуда ему вообще знать. И еще всякое, всякое. Я его особо не слушал, на ту часть его речи, когда он выразил уверенность, что барон, как бы ни был напуган, деньги мне не отдаст и постарается меня убить, сказал:

— Леш, мы все тут под богами ходим. А некоторые вообще под хетайлами. Ясно, что всякое может быть, но одно могу сказать точно: выжить в этом мире шансов у меня в разы больше, чем у того же Карпина. Потому как на моей стороне Правда, — хотелось еще добавить: «А еще Ириэль и великий мастер глупостей — Весер». Но зачем это знать Жилину. Да, меня могут кончить люди Карпуши, подкравшись исподтишка — я, разумеется, буду держать такое в голове.

— Понимаешь… Я точно не знаю, — продолжил Жилин, — но сведущие люди говорят, у Карпина особые отношения с графом Глущиным — он заведует правовым надзором. Еще со старшим исправником Лурецким. Тот сошка поменьше, но тоже лицо важное. Дворянин, в отличие от нас — простаков.

— Уж насчет Лурецкого, с кем он повязан-перевязан, я знаю. И знаю это очень хорошо. Сам недавно с ним пересекался, — извещать, что я разбил его тачку, я так же счел лишним.

Пока стояли, я пересчитал отнятые у местной мафии денежки. Учитывая толстый кошель барона, вышло вполне прилично — аж тысяча семьсот сорок три рубля в основном крупными купюрами. Имелась даже одна пятисотка со строгой физиономией неизвестного мне монарха — такую видел впервые. По деньгам нормально вышло! Такой бизнес удается мне намного лучше, чем торговля астраханским мылом! Вот второй день «купечества по-новому», а я уже еду на «Грифоне-Альфа» как истый альфа-самец, карманы полны баблом, а душа радостью.

С другой стороны, в кого я превращаюсь? Ведь обещал Ольге стать нормальным человеком, думать о светлом и вечном, обещал прочитать всего Чехова и эту хрень… «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» — начинал даже ее — такое говно. Я хотел остепениться, стать добрым и умным, построить с Олей семью. И даже много для этого сделал. Но где теперь Ольга, где Чехов, где Пермь? И как можно в новом для меня мире быть «нормальным человеком», если у меня друг Весериус, а подруги Аня и Чайка, которая вовсе не Джонатан Ливингстон? Нет, извини меня, Оля, но хороший парень из меня уже не выйдет.

Да, наверное, я веду себя слишком борзо — здесь Алексей прав. При такой борзости да против таких людей как барон Карпин, легко голову расшибить, однако меня обидели, и обстоятельства, да и сама моя честь требовали, чтобы я жестко обозначил свою силу и возможности. Пусть дрожат, ублюдки, пусть икают и усираются со страха во сне, а там, кто кого, посмотрим.

— На, Леш, — я протянул ему триста рублей. — Это за неоценимую помощь. И это… если вдруг тебя кто-то попробует прижать из-за сегодняшнего. Да вообще, не только сегодняшнего… Короче, смело обращайся ко мне. Найдешь меня через Настю или приезжай в «АпПельсин» — это на Савойской напротив трактира «Ешь да Пей».

— Не, деньжата не возьму, — он замотал головой. — Мне Лев Самойлович хорошо платит — он щедрый человек. А эти деньги Карпина. Знаю, какой он негодяй — деньги его грязные.

— Леш, не будь таким нежным. Грязные — чистые. Нормальные это деньги. Считай, я очистил их кровью барона и своим святым прикосновением. Я же святой, понимаешь? — посмеиваясь я смотрел на него.

— Ага, — он закивал, понимая мой стеб.

— Короче, на, — настоял я.

Он взял.

А я чуть не подпрыгнул в кресле. Ольховская! Конечно, ее же надо забрать в семь! И хрен я теперь успею!

Ладно, ничего с ней не случится, если доберется извозом. И вообще, приятный романтический вечер нам сегодня гарантирован: я, Аня, Чайка и пылающая до небес церковь Астерия! Это же круто!

Эх, знал бы я каким дерьмом все это