Читать книгу - "Большой игрок 5 - Эрли Моури"

Сначала какой-то верзила, в коричневой клетчатой жилетке изрек многозначительное:

— Э-э!

Потом добавил:

— Ты как с его милостью бароном разговариваешь⁈

Второй, в расстегнутой до груди сорочке и брюках английского фасона, набычился и потянул руку к правому боку. Это походило на заученное движение, после которого обычно в руке появлялся пистолет, однако у этого хмыря пистолета при себе не оказалось. Схватил он пустоту, и ладонь его сжалась в кулак. Все эти мелочи в движениях потенциальных противников я научился читать почти на автомате и понимать, что представляют из себя люди передо мной.

— Уважительно разговариваю! Очень уважительно! — отозвался я, пытаясь очаровать мудозвона в жилетке улыбкой своих опухших губ.

— Жень, родной, я тут рядом был и вот мимоходом к тебе… — путь к Карпину мне преградил здоровяк в жилетке, но меня это не смутило, и я продолжил, едва не упершись в живот здоровяка, — про дом свой хотел перетереть. Представляешь, сгорел он! Да… Ночью полыхало до небес. С ним сгорели все мои шмотки, документы и деньги. Еще какие-то ублюдки, что неожиданно зашли ко мне — они превратились в шашлык. Вот я теперь к тебе за материальной помощью, как человеку исключительно доброму. Так сказать, меценату этих мест…

— Ты идиот? — Карпин пытался казаться злым, даже усы его растопырились, но я-то чувствовал, что ему стало страшно. И слово «меценат» явно было ему неведомо.

Занервничал и Жилин, сделав шаг к «Калифф Калсу».

— Что ты, Жень! Я вполне здравомыслящий человек. Очень рассудительный, и, между прочим, расчетливый. Я же этот… купец! Некоторые добрые люди, например Козя Малевич, Вац Борецкий к тебе посоветовали обратиться по вопросу сгоревшего дома. К тебе и к Упырю. Правда, совет они дали не сразу, лишь после того, как Ваца разорвала на части. Не знаю, чо с ним стряслось. Вроде нормально по-пацаняче беседовали, а потом, бац и от бедного поляка только ножки остались. Не слышал эту печальную историю? Эй, отойди, — я попытался сдвинуть здоровяка в жилетке — он стоял горой.

— Пожалуйста, отойди, — повторно попросил я. — Видишь, с самим бароном общаюсь.

— Уберите его, — негромко прошипел Карпин, весь сжавшись и пятясь к калитке.

Я тоже попятился от здоровяка, протянувшего ко мне крепкую пятерню. Затем крикнул:

— Отойди, сука, я сказал!

Практически с места я провел хлесткий раунд-кик. Да, да, тот самый который когда-то, этак лет 10 назад, мне не удавался. Вышло красиво: моя стопа крепко примяла ухо дурачка, ряженого в жилетку. Полагаю, от удара череп у него не лопнул, но сотрясение было гарантировано. Он рухнул рядом с «Калифф Калс». Упал как-то неудачно, кровь брызнула на крыло моей машины, а голова его оказалась точно под колесом «Калса». Второй растерялся, даже Карпин среагировал раньше него и метнулся к калитке.

Женю я остановил, ушел от неловкого джеба его телохранителя — этого видел при Карпине еще в день дуэли. В ответ потревожил его печень и, заломив руку барону, повел его к своему домкану. А Леха Жилин молодец — не сбежал, хотя я настаивал, чтоб он не лез и вообще ушел подальше. Жилин стоял в нескольких шагах от «Калафф Калс», вскинув пистолет, как бы страхуя меня и контролируя лежавшего на дороге здоровяка. Правда, при этом щека его подрагивала — видимо, нервное.

— Эй, ты не лезь, — сказал я, еще державшемуся на ногах телохранителю Карпина и сунул ему под дых свободной рукой. — Не надо. Видишь, мы с его милостью бароном общаемся. А то Леха тебя пристрелит, а цветы у нас только для Евгения Филимоновича. Правда, Женя?

Женя промолчал, и я сделал ему больно, жестче заламывая руку, затем повторил вопрос:

— Правда, Жень?

— Да! — его голос перешел на фальцет.

В этот момент дверь дома Карпина распахнулась. Из нее выскочило двое: один с револьвером, похожим на «Макс», второй по-серьезному — с ружьем или дробовиком. Дернул затвор и заорал:

— Евгений Филимонович! Евгений Филимонович! Стрелять их что ли?

Ну дебил-человек! Интересно, как он собирается в меня стрелять, если я держу перед собой стонущего от боли Карпина?

— Не-е-ет! — заверещал барон.

— Евгений Филимонович не хочет, чтобы вы стреляли, — пояснил я, подумав, что Карпин взял слишком высокую ноту, и эти ребятки могли его не понять. — Его милость даже видеть вас не желает! Вернитесь в дом, сукины дети, иначе у барона может сломаться рука! — я нажал сильнее, и Карпин заорал, отчаянно пытаясь подтвердить правоту моих слов.

— В общем так, Жень, вернемся к разговору о моем сгоревшем доме. Кстати, в нем же сгорели какие-то люди. Они были твои приятели или Упыря? Впрочем, это неважно. Все равно их уже не вернешь, — скорбно известил я. — А вот дом мой вполне можно вернуть. Поставить на его месте новый, краше прежнего. Для этого нужны деньги. Решил я собрать деньжат по миру. Лично с тебя двадцать тысяч рубликов, — изначально я хотел снять с него меньше, но решил, что этот ублюдок доставил мне слишком много проблем. — Срок — три дня! Слышишь? Три дня! Отсчет пошел с этого часа! Привезешь наличкой в «АпПельсин»! И упаси тебя боги, попытаться сыграть какую-то дурную игру или обратиться в полицию! Если денег в срок не будет, то сначала сгорит твой дом! А потом ты сам, вместе с этими пидорами! — я дотянулся ногой до здоровяка, лежавшего возле моего домкана.

Карпин промычал что-то невнятное. Возможно, это было выражение несогласия, но умею быть убедительным. Возможно, из-за его противного мычания у меня возник соблазн испытать новый спелл, ради которого я летал без скафандра в космос.

— Ты отойди шагов на пять! — поведя стволом пистолета, потребовал Жилин у мудозвона, который уже отгреб от меня, но все еще стоял на ногах и как-то медленно, но опасно приближался. — Не мешай Александру Васильевичу беседовать!

Тот попятился, и