Читать книгу - "Выживание - Евгений Сладков"

Переводя на нормальный, можно было попробовать породить столь мощный выброс Силы, что сломал бы Оковы. Тем более, что и подходящий способ у меня имелся.

Прорыв второго предельного.

Только ввязываться в подобное безумие сломя голову я не стал. Слишком свежо было воспоминание, как приступил к прорыву первого, не до конца представляя, что именно меня ждёт, и чуть не обратил собственное Ядро Предела в бесформенный ком, щедро приправленный жидко-бесплотным мраком. Повторять опыт на девятнадцатом уровне, в цепях, без лекаря под боком и хотя бы чарки воды казалось чересчур сумасбродным даже для меня.

Пока, во всяком случае.

К придуманной попытке обретения свободы следовало подготовиться. И не позволить при этом окружающей тишине вместе с тьмой первыми приготовить меня самого.

Согласно мудрости старшего Ноэта, перед вторым прорывом требовалось создать некие «якоря», которые должны помочь остаться в здравом уме и твёрдой памяти, не потеряв себя. В моём подвешенном состоянии-положении таких «якорей», за которые можно зацепиться и удержаться, имелось не так чтобы много. Если честно, то… вообще ноль.

Разве что сами цепи и подарили нужное звено-идею, жестоко напомнив о рунах.

И отказываться с ходу я не стал, а наоборот — принялся вспоминать все знаки, что уже успел повстречать на своём жизненному пути. Взялся за них не по прошлой любви к знаниям или любопытства — просто символы имели форму, порядок и смысл. Три вещи, которых здесь, в невесомой тьме, мне так отчаянно не хватало. Их можно было перебирать одну за другой, цепляя к людям, местам и событиям. Пока помнишь знак — помнишь и того, на чьём Воплощении его увидел. Пока помнишь людей — остаёшься собой. Тем собой, который когда-то имел несчастье получить возможность видеть эти самые символы, схватившись за печатку «неживых» и став их же наследником.

Во всяком случае, так звучала складная теория. А что покажет суровая практика — ещё предстояло узнать.

Первой в моём списке ожидаемо стала Мела.

— Разбитый горн. Утрата. Проклятие рода. Руна Множителя.

Правый Меч. Тот, которым гильдейская умножала на ноль, либо облекая жертву Льдом снаружи, либо буквально пуская её же на ремни. Утрата подходила девушке слишком хорошо: семья, гильдия, собственная сила после Дробления. И, наверное, я, красиво исчезнувший в пропасти именно тогда, когда ей меньше всего требовалась ещё одна потеря. Последнее и вовсе свёл воедино, подумал и мысленно отвесил себе подзатыльник: ибо дурак и бестолочь, а значит — заслужил.

— Запечатанный рот. Молчание. Крик, который никто не слышит. Делитель.

Левый Меч. Лёд, рождающийся изнутри. И сама Мела, которая одним коротким взглядом могла сказать чуть ли не всё на свете, лишь бы не говорить прямо о том, что и где болит и беспокоит.

Дальше — Миктлан.

— Костяные часы. Время работы. Срок до смерти.

Последнему из Детей Тлалока руна подходила без всяких «но». Пусть Светлый и не считал оставшиеся дни, но отмерял их работой: один враг, ещё один след, ещё один шаг к тем, кому задолжал Месть. Костяные часы не торопили. Просто напоминали, чем заканчивается срок. Особенно, после ухода Камелии.

Следом — Аркос.

— Весы. Справедливость. Беспристрастный суд над всем и всеми, и одна руна на обоих Клыках.

Скала никогда не требовал справедливости вслух. Здоровяк просто вставал там, где тяжелее всего, и держался. Судил всех тоже просто: коли свой — подхватит, а коли враг — получай!

— Слеза. Жертва. Плата за свободу. Пламя Свободы Флаграны.

Тут Предел даже не пытался проявить тонкость, иносказательность. Амазонка хотела свободы от имени деда и его тени, а потому платила за каждый шаг на выбранном пути собой: кожей, костями, Огнём. В последний раз — руками, которые задымились на рукояти Двуруча, но так и не разжались.

— Зеркало. Самопознание. Ложь, ставшая правдой.

Круглый так долго уверял всех, что ничего не боится, пока в самый нужный миг это не перестало быть враньём. Страх никуда не делся, зато Кирон раз за разом вставал перед ним, скалился собственному отражению и бил первым. Наотмашь!

— Суть. Чистота и слёзы мира.

Айлин и Свет её Посоха над нами. Кровь на губах самой Луны после каждого лечения. Чистота почему-то всегда обходилась лекарям дороже всего.

— Две черты. Граница. Линия между жизнью и смертью.

Баррий и Делия. Два Щита, две Стены — тёмная и светлая. Один возвращал врагу часть удара. Вторая забирала чужую боль. Оба стояли на одной границе и не позволяли смерти сделать последний шаг.

— Змея. Мудрость. Яд в колодце.

Здесь память не спрашивала и не подводила. Лаврия. Янтарные глаза, полупрозрачный цветок хиганбаны и привычка предлагать Яд как наиболее действенное лекарство от человеческой глупости.

Из всех, кто успел стать мне близок, в списке отсутствовал лишь один человек. Точнее — одна. Камелия. Её Воплощение мне так и не довелось увидеть… Как не видел я ни единой руны и на своих.

Но это ничего — в будущем обязательно всё наверстаю!

Осталась одна только ма-а-а-аленькая такая задача. Крохотная совсем.

Осталось выжить.

Глава 14

Выбор

'Прежде чем назвать чужой выбор безумием, спроси себя:

«А я бы смог пройти его дорогой, не потеряв себя?»

Если нет — завались и уважай!'

Потря Суровый

Девять.

Столько рун дал десяток «Лепестки».

Следующими пошли самые свежие знаки.

— Плавильня. Ремесло. Чрево горы.

Этот горел на Тесаке Рогана. Огонь обнимал клинок, снег исчезал, камни плавились. Сам Роган тоже словно сгорел в этой плавильне — сперва его собственный десяток, потом гордость, а затем и сама жизнь. От Воина сначала осталась голова в руке Отступника, а в конце — лишь Ядро в каменной шкатулке.

Я сжал зубы. Цепи едва заметно качнулись.

— Слепой червь. Рыхлитель почвы. Пожиратель мёртвых.

Руна на Мече Отступника.

Вот тут совпадение вышло настолько точным, что даже не смешно. Ренегат вполне возможно, что мог рыть землю. Но однозначно вскрывал людей и жрал то, что оставалось после смерти. Слепым себя, вероятно, при этом не считал. Подобные дегенераты вообще редко замечают, в какой момент перестают видеть человека и начинают различать только полезные в нём части.

Пожиратель мёртвых, который и меня уже не раз успел назвать материалом…

Я снова прошёлся по этим одиннадцати рунам, что мелькали рядом в недавнем прошлом. А потом полез