Читать книгу - "7 дней катастрофы - Константин Николаевич Буланов"

По ним прошлись всё теми же реактивными снарядами пилоты-ночники на И-16, как раз получившие в свои руки машины, оборудованные направляющими для РС-82. И пусть их суммарно набиралось всего-то 45 штук на оба этих аэродрома, каждый из их числа смог отметиться уничтожением или же тяжёлым повреждением, как минимум, одного вражеского бомбовоза. То есть суммарно целый бомбардировочный полк Люфтваффе был гарантированно вычеркнут из «уравнения».

Но ведь и это было далеко не всё! На смену своим «ночным братьям» уже вовсю мчались громить вражеские аэродромы поднявшиеся с рассветом в небо эскадрильи прочих истребительных и бомбардировочных полков Западного фронта.

Особенно большую надежду в этом плане Павлов изначально возлагал на 5 истребительных полков, действующих на противоположном фланге — в районе Бреста. Суммарно насчитывая 120 боеготовых И-16 тип 29, что могли нести под крыльями до полудюжины РС-82 каждый, они имели все шансы поймать со спущенными штанами своих визави из 51-й истребительной авиадивизии немцев. Наверное, самых опытных и оттого наиболее опасных пилотов-истребителей Люфтваффе в зоне ответственности Западного фронта.

Всё же до того как его Як-2 двумя днями ранее оказался подбит, генерал армии успел провести разведку над двумя аэродромами их базирования — Седльце и Старавесе. И подметить наличие на каждом из них до одного полка «худых». Что впоследствии также подтвердил и взятый в плен гауптман Йозеф Феце, ныне уже покойный. Причём не просто «худых», а Ме-109F-2 — самых современных истребителей противника! А потому прибить их на земле, пока те не успели подняться в небо в полном составе, виделось очень большим и крайне нужным делом. Ничуть не меньшим, нежели унасекамливание германской авиации на «северном фланге» фронта.

Ведь без прикрытия своими истребителями те же немецкие бомбардировщики с разведчиками да артиллерийскими корректировщиками уж точно не смогли бы чувствовать себя безнаказанно в советском воздушном пространстве, учитывая тот факт, что их собственный первый неожиданный налёт прошёл практически впустую, и советская истребительная авиация уцелела. Зря что ли на всех аэродромах на самые видные места выкатили планеры давно списанных самолётов, чтобы превратить те в идеальные ложные цели? Вот по ним-то и пришёлся большей частью первый, ночной, удар немецкой авиации, тогда как из числа действующих самолётов суммарно пострадали от осколков не более полудюжины машин.

И, наоборот, экипажи своих бомбардировщиков могли бы начать дышать куда спокойней, вылетая на выполнение очередной задачи. Всё же одно дело знать — что тебя совершенно точно перехватят на подходе к цели и совсем другое — столь же точно знать, что перехватывать тебя уже практически некому. Настроение и боевой настрой в последнем случае становятся куда как лучше, так как возникает совершенно чёткое понимание — что отправляют не на смерть.

— Лида «Воздух». Лида «Воздух». Это «Первый». Вызываю Лиду «Воздух», — поколдовав с настройками радиопередатчика, Дмитрий Григорьевич настроил его на частоту 127-го истребительного полка, что отвечал за защиту Лиды, после чего принялся вызывать на связь дежурный самолёт УСБ[2], должный выполнять роль «Гивипередаста» для пребывающих при нём истребителей.

— «Первый», Лида «Воздух» на связи, — сквозь вкручивающийся в мозги неприятный треск помех, от которых Павлов то и дело морщился, прозвучал голос неизвестного стрелка-радиста с вызываемого самолёта. — Слушаю!

— Идём к вам с запада. Время подлёта — 20 минут. Высота — 3000 метров. Прошу обеспечить встречу, сопровождение и прикрытие при посадке на аэродром. Как меня понял, «Воздух»?

— Понял вас, «Первый»! — вновь пробился через шум и треск помех голос собеседника, слова которого приходилось, скорее, угадывать, нежели точно и чётко слышать. — Ответ отрицательный! Повторяю! Ответ отрицательный! Встретить вас не можем! Ведём бой! Повторяю! Ведём бой! Встретить не можем!

Тут генералу армии действительно не повезло. Примерно без четверти пять утра к Лиде подошли три Do-17, имея своей целью огромную железнодорожную сортировочную станцию, на которой обычно скапливалось до полутысячи вагонов со всевозможным армейским имуществом, что попросту не успевали распихивать по складам. На них-то и набросилась дежурившая в небе эскадрилья «Чаек» как раз в тот момент, когда Павлов вышел на связь.

Впрочем, восемь действительно опытных пилотов, даже летая на И-153, сумели растрепать всего одно звено устаревших немецких бомбардировщиков, словно целая стая борзых, играючи нагнавшая трёх отъевшихся и потому ставших очень неповоротливыми зайцев.

Мало кто об этом знал, но, дабы охватить как можно больше целей за как можно меньшее время, в первые дни Великой Отечественной войны немцы зачастую выпускали свои бомбардировщики вовсе без истребительного прикрытия, так как истребители в этот же момент, либо сами что-то бомбили, либо вели свободную охоту. Потому в тех, увы, редких случаях, когда им не везло нарываться в небе на советские истребители, потери они несли тяжелейшие. К примеру, один из налётов на Минск, при несколько ином ходе событий имевший место 24 июня 1941 года, стоил Люфтваффе дюжины не вернувшихся обратно на свой аэродром Ju-87 из тех 18 машин, что были отряжены для данной операции. Так что говорить о том, что советские пилоты образца начала ВОВ все до единого были неумехами — уж точно не приходилось. Хватало среди них и просто опытных лётчиков и ветеранов боевых действий. Просто многое зависело от тех или иных обстоятельств, которые в тот раз сложились сильно не в пользу ВВС СССР. В тот раз! Но не в этот!

Вот и сейчас пилотам 127-го ИАП-а потребовалось всего 7 минут, чтобы вогнать в землю все три вражеские машины, после чего «Воздух» уже сам вышел на контакт с «Первым» и сообщил, что небо чисто и их готовы встретить.

А встреча была необходима!

Как советские зенитчики с лётчиками-истребителями не знали о существовании Як-2/4, точно так же подавляющая часть из них ведать не ведала о таком звере, как Як-7УТИ, который издалека легко можно было принять за тот же немецкий Ме-109. Потому почётный эскорт из 8 «Чаек», являлся необходимостью не столько для защиты от каких-нибудь залётных немцев, сколько от огня со стороны своих же «незнаек».

Читывал в своё время пенсионер Григорьев немало очень горьких воспоминаний ветеранов ВОВ о том, как в начале войны означенные «незнайки» тут и там сбивали свои же новейшие самолёты, пытавшиеся осуществить посадку на их аэродромы. Да и вообще на протяжении всей войны потери от подобного «дружественного огня» постоянно имели место быть в армиях всех воюющих государств.

И, понятное дело, Дмитрию Григорьевичу желалось избежать подобного исхода дела, хотя бы по отношению к своему разъездному транспорту и соответственно