Читать книгу - "Противу други своя - Борис Владимирович Сапожников"

— Ступай, — велел ему де ла Гарди, — приведи себя в порядок. Солдатам отдых, — обернулся он к адъютанту, — и по чарке водки, унтеру — две.

Адъютант сделал пару заметок и проводил унтера. Вернулся тут же, перепоручив приказ слугам, не самому же ему заниматься выдачей водки.

— Раз эти русские так гонят моих людей, — кивнул больше самому себе генерал, — значит, точно замыслили что-то, и с этим надо что-то делать. — Он кивнул ещё раз и взглянул на адъютанта. — Полковников ко мне, — велел он, ничего больше не поясняя.

Колвин с Таубе пришли быстро, словно ждали вызова. Да скорее всего так оно и было, оба были достаточно опытными вояками и понимали, московская земля вот-вот загорится у них под ногами.

— Вернуть всех солдат с улиц в Кремль, — принялся отдавать приказы де ла Гарди. — Никаких больше патрулей.

— Московиты примут это за нашу слабость, — решился всё же возразить педантичный Таубе.

— Они посчитают это своей победой, — поддержал его более решительным тоном Колвин. Англичанин был человеком более порывистым, и рассудительному немцу частенько приходилось сдерживать его пыл.

— Пускай считают, — кивнул обоим де ла Гарди.

— Вы этого и добиваетесь? — понял, хотя и задал-таки вопрос, Таубе. — Чтобы московиты устроили восстание, и мы смогли подавить его, — во второй фразе уже не было вопросительных интонаций.

— Я не настолько глуп, полковник, — отрезал де ла Гарди. — Мы рискуем утонуть в крови, если вся Москва восстанет против нас.

— Тогда для чего нужно уводить наших людей с улиц? — удивился Колвин. — Вы же только сегодня отдали приказ вывести в помощь солдатам мистера Таубе моих мушкетёров.

— Стрельцы не просто так ушли с улиц, — объяснил им де ла Гарди. — Если бы готовились к бунту, то не стали бы тащить к себе в слободы провиант и телеги. Они как будто не бунтовать, но покинуть Москву хотят. И если наши люди будут рассеяны по всему городу, с ними легко справятся. Но как только стрельцы покинут свои слободы, мы выйдем из Кремля и ударим по ним. Единым кулаком против рассеянных сил.

Полковники отправились к себе возвращать солдат с улиц и готовить их к решительному удару. Де ла Гарди же оставалось самое неприятное, ждать. А этого порывистый, молодой генерал не любил больше всего. Сидя в своих покоях, он думал, будь под его командой превосходная кавалерия, как у поляков, да с великолепной шведской и немецкой пехотой, он давно бы кинул к ногам его величества всю Московию, и даже такой талантливый полководец, как его друг князь Скопин-Шуйский ничего не смог бы поделать. Жаль, очень жаль, что покойный король решил восстать против своего племенника, занявшего польский престол. Быть может, тогда получилось бы выстроить империю на востоке, куда более мощную нежели дышащая на ладан Священная Римская. Но это только мечты, а пока они сидят в Кремле, в окружении весьма недобро глядящего на них города, готового вспыхнуть от одной искры. И уход стрельцов вполне может такой искрою стать. Да ещё эти казаки в Коломне, будь они неладны…

Как будто мысли о казаках привлекли их к на голову де ла Гарди, двери в его покои открылись и мимо адъютанта протопал по ковру, оставляя на нём мокрые следы сапог капитан Краули. После того, как де ла Вилль, человек обходительный и весьма приятный, да ещё и отчасти соотечественник самого де ла Гарди,[3] отправился на покорение северных земель, у генерала в распоряжении остались лишь английские рейтары Краули. А уж тот не был ни обходительным, ни приятным в общении человеком, скорее уж грубияном с хамоватыми привычками, однако офицер он был толковый и де ла Гарди приходилось мириться с его скверным характером.

— Ваш приказ слегка запоздал, генерал, — выдал он первым делом. — Я уже вернул всех рейтар в Москву. Они не слишком подходят для разъездов. Но дело не в этом.

— А в чём же? — поинтересовался де ла Гарди, удивлённый таким быстрым появлением Краули.

— Мои люди столкнулись с казаками, — ответил тот. — Те сразу нападали, если имели численное преимущество. Если же нет, спешили скрыться.

— Потери? — быстро спросил де ла Гарди о самом важном.

— Трое раненных, — рапортовал Краули, — и один пропал. Под ним была убита лошадь, а товарищей оттеснили казаки. Когда их удалось рассеять, безлошадного не нашли.

— Спишем в потери, — кивнул де ла Гарди. — Устраивайтесь на отдых, скоро в вас снова возникнет нужда.

— Я хотел бы напомнить, что мои рейтары плохо подходят для разъездов, — с напором произнёс Краули. — Особенно в зимнее время. Для этого куда лучше подошли бы хаккапелиты, которых вы оставили Горну.

Конечно, Краули хотелось не торчать в Москве, а вместе с де ла Виллем предавать огню и мечу и захватывать мелкие северные города. Добычу там, конечно, вряд ли возьмёшь богатую, но здесь-то её и вовсе нет.

— Скоро вы и ваши люди понадобитесь мне, — повторил де ла Гарди, — и использовать вас, уверяю, буду по прямому назначению.

Краули кивнул и вышел, топча дорогой ковёр мокрыми сапогами. Теперь ковёр вряд ли вычистишь, придётся новый стелить.

[1] Делагарди по всей видимости мерит расстояние в онгерманладских милях, равных 11 875 м

[2]Летучие листки — печатное издание небольшого объёма, содержащее одну или несколько актуальных новостей политического, военного, религиозного или сенсационного характера. Выпускались массовыми тиражами и продавались в местах скопления людей — чаще всего на площадях и базарах. Передавались из рук в руки. Способствовали распространению информации среди различных слоёв населения, что повышало уровень грамотности и информированности. Также они использовались для пропаганды и политической агитации, особенно во время конфликтов и революций

[3] Отец Якоба Понтус де ла Гарди был французским офицером на службе шведского короля

* * *

Ляпунов так и не привёл людей, и князь Трубецкой уже и хотел бы отказаться от своего плана. Не таким уж хорошим он ему теперь казался. Да только поздно. Стрельцы готовы выступить по первому зову. Сани, загруженные провиантом и фуражом, стояли открыто на улицах стрелецких слобод у церкви Николы «Явленного», что у Арбатских ворот, за Тверскими воротам и, конечно же, в Замоскворечье, где располагались сразу десять