Читать книгу - "Император Пограничья 33 - Евгений И. Астахов"

её городом, ритуальная платформа и тот же голос, сказавший, что время работает на него, а человечеству осталось немного поколений. Стокгольм, чёрная пыль осколка и тот же голос, почти ласковый.

Добравшись до голоса и до силы, стоявшей за ним, Бижики отпрянула, как от раскалённого железа. Я её понимал. К моей памяти она вернулась не сразу и через силу, а дальше слушала, вцепившись в неё, будто в перила шаткой лестницы.

Холодок у висков исчез. Мари-Луиз несколько секунд сидела неподвижно, глядя в одну точку, и я понял, что менталистка передаёт ей что-то без слов. Потом Хранительница перевела взгляд на меня.

— Вы собираетесь сражаться с силой, которая стоит за Бездушными, в её родном мире?

— Да.

— Сколько вам для этого нужно?

— Не десяток танков, — ответил я. — Тысячи. Выпустить их может не один Бастион и не два, а дюжина разом.

Хранительница посмотрела на меня с изумлением человека, у которого собеседник на глазах отрастил рога.

— Вы хоть понимаете, о чём просите? — она заговорила быстрее, впервые за весь разговор. — Заставить все Бастионы работать на одну цель — всё равно что пасти кошек. У каждого Бастиона своя специализация, и выйти за неё никому не дают: Баку попробовал расшириться и получил предупреждение, доходчивее которого не бывает. А раскрыть секрет танков… Об этом в Ваавийатаноонге даже не заговорят.

Пасти кошек мне доводилось. Собирая в первой жизни под одну руку ярлов и князей, каждый из которых считал себя пупом земли, половину из них я уговаривал словом, а вторую половину тем, что висело у меня на поясе. Кошек хотя бы не приходилось мирить на каждом пиру.

— На кону не доход одного города и не выгода одной группы людей, — сказал я вслух. — На кону выживание мира. Ради победы человечеству придётся объединиться, хочет оно того или нет.

Она молчала ещё дольше, чем в прошлый раз. Потом откинулась на спинку кресла, и в голосе её прорезался скепсис.

— В октябре ко мне приезжали герцоги Габсбург и Меровинг. Вдвоём, лично, хотя друг друга они терпеть не могут сильнее, чем Бездушных. Вас они явно считают угрозой, князь. Габсбург сказал прямо: всякий, кто даёт вам оружие, Берлину и Парижу враг, и при следующем Абсолюте у моих ворот они проголосуют против помощи Арбитров. А Меровинг на прощание похвалил наши клёны: в Париже, мол, они так не горят. Позапрошлой осенью я и сама едва не сгорела, — она опять сжала браслет. — Только не говорите мне, что не собираетесь воевать с ними моими же машинами.

Значит, вот откуда взялись вежливые отписки, не называвшие ни одного срока. Клин, вбитый герцогами между мной и Хранительницей, вошёл глубоко. Раз ради этого они приехали вместе, меня они боялись сильнее, чем ненавидели друг друга, и при других обстоятельствах это бы мне даже польстило.

Я хмыкнул.

— Врать вам я не стану. Собираюсь. Герцоги — пережитки своей эпохи, из тех правителей, которые скорее умрут, чем поступятся хоть крупицей власти ради общего дела. Их придётся отстранить, тем или иным путём. И если для этого понадобится воевать с двумя Бастионами, я буду воевать, а ваша техника мне в этом поможет.

Мари-Луиз смотрела на меня ещё секунду, и уголки её губ дрогнули.

— Прямота — редкий товар, князь, и я её ценю, — она отпустила браслет. — И всё равно злюсь, и злюсь вдвойне, потому что из чужих правителей за мой город дрались только вы. Вы, по своему обыкновению, решили всё сами и даже не подумали обсудить со мной копирование секретной военной техники. Восемь машин ушли от меня, а под Астраханью вышли двенадцать, и узнала я об этом из донесения чужого барона.

— Признаю, поступил я не самым дипломатичным образом, — я наклонил голову. — Извинения стоят дёшево, поэтому привёз я другое.

— Я передам вам способ строить Маяки Жизни. Схему слоёв и плетения получат ваши рунные мастера, а если запутаются, я пришлю тех, кто собирал тот Маяк. Кристаллы у Детройта, уверен, найдутся свои.

Маяк, защищавший эти стены в осаду, в ней же и погиб: по моему приказу Нойманн перегрузил его и ударил по Хладу всей энергией разом, и все шесть камней лопнули один за другим. Город знал, что такие артефакты существуют, а строить их не умел. Лучший рунный мастер гарнизона, мужчина с татуированными предплечьями, тогда долго водил пальцами над плетением, так и не поверив числу слоёв. Маяк защищает от Бездушных, а за тайну платят тайной.

Хранительница выпрямилась. На этот раз она не стала прятать удивления, и я снова увидел её такой, какой она была в осаду, когда в городе впервые включили Маяк.

— Это щедрый дар, — тихо сказала она. — Мои рунные мастера теперь год спать не будут.

— Это не всё. Копии я хочу держать в своём арсенале законно, а взамен отдавать вам всё, что мои люди выяснили и улучшили, пока копировали.

Талантом создаёшь только то, что понимаешь, и чем поверхностнее твои знания, тем грубее выходит вещь. Те четыре танка я делал, не до конца зная их устройство, и у одной из копий, среди прочего, в бою лопнула гусеница. Разобрав после того боя детройтские машины до последнего винта, мы с мастерами знали их теперь лучше тех, кто их придумал.

— Начну с «Вендиго», — продолжил я. — Левое плечо у него подхватывает движение с опозданием на долю секунды. Нашёл это мой гвардеец Ерёмин, а не ваши приборы. Обычный испытатель сам медленнее машины и опоздания не почувствует, а усиленный боец её обгоняет, и в драке этой доли секунды хватит, чтобы его достали. По примерно таким данным Детройт доработает свои машины, и ваш гарнизон будет воевать на более совершенной технике. Думаю, это стоит больше, чем вы потеряли на моих копиях.

Мари-Луиз побарабанила пальцами по столу. Считала она быстро, и я видел, как в её голове одна колонка цифр ложится против другой. Нарушение на глазах превращалось в сделку. Два Бастиона менялись секретами вместо того, чтобы прятать их друг от друга, и так мы делали первый шаг к той дюжине сотрудничающих, о которой я ей говорил.

— Пункт о копиях будет в договоре, — сказала она наконец. — На этот раз прописанный до последней запятой.

— На этот раз я сам на этом настаиваю.

Она кивнула и замолчала, глядя в огонь, и я понял, что главный вопрос она приберегла напоследок.

— Остался последний, — Хранительница подняла на меня глаза. — Его мне подбросил Меровинг. Не ваш ли человек увёл