Читать книгу - "По прозвищу Святой. Книга пятая. - Алексей Анатольевич Евтушенко"

Боюсь, все не вспомню.

— Держи, — сказал КИР.

Перед внутренним взором Максима возник текст.

— Песня о Сталине, — произнёс он. — Написана в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году. Автор Юз Алешковский.

Товарищ Сталин, вы большой учёный —

В языкознаньи знаете вы толк,

А я простой советский заключённый,

И мне товарищ — серый брянский волк.

За что сижу, по совести не знаю,

Но прокуроры, видимо, правы,

Сижу я нынче в Туруханском крае,

Где при царе бывали в ссылке вы.

В этом месте Сталин усмехнулся. Максим продолжил речитативом:

В чужих грехах мы с ходу сознавались,

Этапом шли навстречу злой судьбе,

Мы верили вам так, товарищ Сталин,

Как, может быть, не верили себе.

И вот сижу я в Туруханском крае,

Где конвоиры, словно псы, грубы,

Я это всё, конечно, понимаю

Как обостренье классовой борьбы.

То дождь, то снег, то мошкара над нами,

А мы в тайге с утра и до утра,

Вот здесь из искры раздували пламя —

Спасибо вам, я греюсь у костра.

Вам тяжелей, вы обо всех на свете

Заботитесь в ночной тоскливый час,

Шагаете в кремлёвском кабинете,

Дымите трубкой, не смыкая глаз.

И мы нелёгкий крест несём задаром

Морозом дымным и в тоске дождей,

Мы, как деревья, валимся на нары,

Не ведая бессонницы вождей.

Вы снитесь нам, когда в партийной кепке

И в кителе идёте на парад.

Мы рубим лес по-сталински, а щепки —

А щепки во все стороны летят.

Вчера мы хоронили двух марксистов,

Мы их не накрывали кумачом,

Один из них был правым уклонистом,

Другой, как оказалось, ни при чём.

Он перед тем, как навсегда скончаться,

Вам завещал последние слова —

Велел в евонном деле разобраться

И тихо вскрикнул: «Сталин — голова!»

Живите тыщу лет, товарищ Сталин,

И пусть в тайге придётся сдохнуть мне,

Я верю: будет больше чугуна и стали

На душу населения в стране [1].

Максим закончил.

Сталин положил трубку на стол и поаплодировал.

— Очень хорошая песня, Максим, — сказал он. — Замечательная песня. Сразу решает множество наших вопросов и лишает необходимости спорить. Настоящее искусство. Одного только не понял. При чём здесь языкознание?

— Это в будущем, товарищ Сталин, — сказал Максим, который, естественно, давно изучил имеющиеся у КИРа сведения о вожде вдоль и поперёк. — Возникнет такая научная дискуссия в тысяча девятьсот пятидесятом году. Вы вмешаетесь, напишете статью под названием «Марксизм и вопросы языкознания». Или уже не напишете.

— Потому что эта реальность изменилась?

— Да.

Сталин помолчал, куря трубку.

— А песня всё-таки замечательная, — повторил. — Мне понравилась. Кто, говорите, её написал?

— Напишет. Юз Алешковский. Сейчас он ещё мальчик.

— Да, напишет, — сказал Сталин. — Вот и пусть напишет. А мы будем заниматься своим делом. Вы — своим, а я — своим. Согласны?

— Согласен, товарищ Сталин. Но люди, специалисты, мне всё же понадобятся.

— По поводу специалистов-заключённых обращайтесь к товарищу Берия, — ответил Сталин. — Я дам ему соответствующее распоряжение, берите всех, кто вам нужен. Или вы скажете, что вам нужны все?

— Безвинные — все, — твёрдо сказал Максим. — Только не мне. Нашей социалистической Родине.

— С этим я буду разбираться, — сказал Сталин. — Такой ответ вас удовлетворит?

— Удовлетворит, товарищ Сталин.

— Уже легче, — усмехнулся Сталин и жёстко добавил. — Я хочу, чтобы вы хорошо запомнили, Максим, одну простую истину. Обострение классовой борьбы, о которой говорится в песне, что вы мне спели, — это факт, а не что-то такое, рождённое воспалённым воображением коммунистического тирана, рвущегося к власти, как некоторые из недобитой белой сволочи там, на Западе, любят меня изображать, — он пошевелил воздухе пальцами. — Или у вас, в будущем, не ведётся борьба с империализмом и тому, второму Советскому Союзу, не суют палки в колёса и не желают его скорейшей гибели всякие Ротшильды, Рокфеллеры и прочие Морганы?

— Ведётся, товарищ Сталин. — Тут вы правы. И борьба ведётся, и палки суют, и скорейшей гибели желают. Мы — кость в горле у финансового и промышленного капитала планеты.

— Вот видите! — воскликнул Сталин. — А вы мне тут про врагов народа… Что думают потомки про товарища Сталина через сто пятьдесят лет? — неожиданно спросил он, глянув прямо Максиму в глаза.

— Думают, что вы величайший руководитель, который действительно вёл страну к настоящему социализму, — честно ответил Максим. — Несмотря на все ошибки и перегибы.

— Хорошо, — спокойно кивнул Сталин. — Ошибки будем исправлять, с перегибами бороться. Что-то ещё?

[1] Текст даётся в одной из редакций.

Глава тринадцатая

— Остался второй вопрос, товарищ Сталин.

— А вы нахал, Максим, — засмеялся вождь. — Мне это даже нравится. Но смотрите, знайте меру. Наглецов я не люблю.

— Постараюсь соблюсти, товарищ Сталин. Второй вопрос касается вашего здоровья. Я считаю, им необходимо заняться, используя те

медицинские средства из будущего, которые имеются у нас уже сейчас. Да, сейчас вы относительно здоровы. Но те бешеные нагрузки, которые на вас ложатся, и годы, которые неумолимо идут… В общем, товарищ Сталин, я считаю, что от того, насколько долго вы проживёте и как долго продуктивно сможете работать, напрямую зависит существование Советского Союза.

— Да, — сказал Сталин. — Я помню о Хрущёве.

— Дело не только в нём, — сказал Максим. — Но это отдельный и долгий разговор.

— Хорошо, я подумаю, — сказал Сталин. — Всё у вас?

— Ещё одна небольшая просьба, товарищ Сталин, — решился Максим. — Будьте почётным гостем на нашей с Людмилой свадьбе! — и добавил. — Пожалуйста.

— Ну наконец-то нормальная человеческая просьба, — добродушно улыбнулся Сталин. — Когда свадьба?

— Пока точно не решил, товарищ Сталин, — признался Максим.

— Как это — не решил? Решай. Ты мужчина или кто? — вождь перешёл на «ты».

Как знал Максим по своим исследованиям характера Иосифа Виссарионовича, это был один из признаков высокого доверия. С немногими людьми Сталин был на «ты». Берия, Ворошилов, Молотов… Вероятно, ещё Чкалов, но великого лётчика, уже нет на свете, не проверишь. Теперь, получается, Максим. Тоже, кстати, лётчик. И даже космонавт — профессия для этого времени совершенно фантастическая…