Читать книгу - "По прозвищу Святой. Книга пятая. - Алексей Анатольевич Евтушенко"

— Здравствуйте, товарищ Седых, — поздоровался он. — Проходите, садитесь. Быстро вы управились.

— Время не ждёт, товарищ Сталин.

— Это так. Время никогда не ждёт. Особенно для тех, кто делает дело. Давайте, что у вас.

Максим протянул папку.

Вождь взял, открыл, достал лежащий сверху первый экземпляр, погрузился в чтение.

Максим внимательно следил за ним и заметил, что Сталин прочитал написанное дважды. После чего взял красный карандаш и подчеркнул интересующие его места.

— Значит, я ошибся, товарищ Седых? — спросил он.

— В чём, товарищ Сталин?

— Я считал, что важнейшие направления для нас — атомное оружие и энергетика. А вы на первое место ставите… — он посмотрел в записи. — Полупроводники. Я даже слово это впервые слышу, — усмехнулся он.

— Атомное оружие и энергетика очень важны, — сказал Максим. — Но полупроводники я поставил на первое место, потому что без них скорость научно-технического прогресса в целом сильно замедлится. Вы просили смотреть в корень, и я постарался это сделать. Корень любой проблемы лежит во владении информацией. Полупроводники и электронно-вычислительные машины, они же компьютеры, помогут нам этой информацией овладеть.

— Информация, — повторил Сталин. — Мне кажется, вы преувеличиваете её значение.

— Знание — сила, товарищ Сталин, — твёрдо сказал Максим. — Это не мои слова.

— Фрэнсис Бэкон, кажется? — продемонстрировал знания и память Сталин.

— Он. Основоположник английского материализма, — выдал Максим подсказку КИРа.

— Что ж, — помедлив, сказал Сталин. — Пусть будет так. Но вы правильно тут написали — всем необходимо заниматься одновременно. И быстро. Времени у нас действительно нет. Начинайте работу, товарищ Седых. Вам будут предоставлены все возможные средства и полномочия. Но учтите, что и спрос будет соответствующий. Чем больше и серьёзней дело, тем больше и серьёзней ответственность. Вам всё понятно?

— Так точно, товарищ Сталин, понятно. Иначе и быть не может, я же советский человек. Что касается средств и полномочий… Разрешите один вопрос? Точнее, два.

— Разрешаю.

— С учётом тех свершений, которые нам предстоят… — Максим помедлил. — Мне, вернее, нам потребуются люди. Образованные, умеющие нестандартно мыслить и брать на себя ответственность, настоящие профессионалы. Такие, как Сергей Королёв, о котором я упомянул в своих записках.

Максим замолчал. Сталин тоже молчал, ждал, что скажет Максим дальше.

Что ж, так тому и быть, скажем, не побоимся.

— Такие люди в стране есть. Но многие из них сидят по лагерям, тюрьмам и шарашкам. Некоторые и вовсе уже расстреляны. По моим данным, не все они виновны. Отнюдь не все.

Сталин взял трубку, набил её табаком, раскурил с помощью подаренной зажигалки.

— Удобная штука оказалась, — сообщил доверительно. — Спасибо ещё раз.

— Не за что, товарищ Сталин.

— Скажите, Максим, — вождь впервые назвал его по имени. — Вы разбираетесь в политике? Когда я использую слово «разбираетесь», то имею в виду практические знания, а не те, что получают люди из бульварных газет и слухов.

— Нет, я никогда не занимался политикой. Инженер, космонавт и военный. Но, как человек из будущего, я обладаю постзнанием о тех серьёзных ошибках, которые допустила и ещё допустит советская власть. Некоторые из них приведут к тому, что Советский Союз прекратит своё существование. Вы знаете об этом, я сообщал.

— Например, какие? Скажите, я хочу услышать ещё раз.

— Например, неоправданные репрессии против людей, которые преданы советской власти. Я не буду рассуждать о том, зачем они проводились, проводятся и ещё будут проводиться. Не буду хотя бы потому, что это не моё дело, я не политик, вы правильно заметили. Но. Возьмём практическую сторону дела. Она катастрофически страдает. Нам необходимы ракетостроители, учёные-атомщики (пусть даже они ещё и не знают, что должны стать таковыми), биологи, кибернетики, генетики, химики, физики, геологи, тысячи и тысячи специалистов, во всех областях науки и техники! — Максим разошёлся и говорил горячо, эмоционально. — И где они? Как я уже говорил, сидят. Не все, но многие, повторю. Лишены всех прав и привилегий. В самом лучшем случае, занимаются своим делом в тюремной шарашке за пайку. В худшем — валят лес, роют канал или вовсе уже похоронены в общей могиле. Извините меня, товарищ Сталин, но даже с обычной практической точки зрения — это неоправданное расточительство. Про гуманность и социалистическую справедливость я уже не говорю — они нарушаются всюду и повсеместно. Действует принцип не свободного и радостного труда на благо социалистического отечества, а обычного животного рабского страха. Как вы думаете, кто лучше работает — раб или свободный? Классики марксизма-ленинизма дают однозначный ответ на этот вопрос: свободный.

— В нашей стране нет рабства, — произнёс Сталин твёрдо. — То, что вы таковым называете, — свободный выбор осуждённого врага народа. Хочет искупить вину — пусть работает на родину, используя свои знания. Или валит лес.

— Враг народа… А вы уверены, что все они враги народа, а не враги кого-то другого? Например, обычных бездарных завистников, клепающих доносы на талантливых коллег. Или, того хуже, чиновников-перестраховщиков с партийным билетом в кармане, которые ради своего благополучия и карьеры мать родную оклеветают, а не то что какого-то инженеришку или учёного, который образование получал ещё при царизме, а значит уже подозрителен. Что до рабства… Учёный или инженер, трудящийся в шарашке за миску баланды и стакан жидкого чая — по всем признакам раб. У него нет ничего своего, и он с потрохами принадлежит государству, которое решает, жить ему дальше или умереть.

— В этих, как вы их называете шарашках, кормят неплохо. Так мне докладывали. И кормят, и снабжают всем необходимым. Но не будем пока об этом. Мы говорили о советской власти. О её ошибках. Я признаю, что ошибки могут быть. Глупо было бы не признать. Как говорится, не ошибается только тот, кто ничего не делает… — Сталин отвлёкся, чтобы раскурить погасшую трубку.

— Мы рубим лес по-сталински, а щепки — а щепки во все стороны летят, — процитировал Максим.

— Это что, откуда?

— Это слова из ещё ненаписанной песни.

— Интересно. Спеть можете?

— Гитары нет, товарищ Сталин.

— А если без гитары?

— Можно и без гитары.

— Спойте. Я слушаю.

Чёрт, подумал Максим. Почему бы и нет?

— КИР, — позвал он.

— Здесь. Нужны слова «Песни о Сталине» Юза Алешковского.