Читать книгу - "Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан"

это мне не следовало вам это рассказывать. Но если вы сможете получить доступ или спросить кого-то, кто знает и расскажет, то вы узнаете, что я была права. Шесть раз в истории Башни, когда Амерлин оказывалась опасно проницательна или опасно некомпетентна, а Совет бездействовал, Сестры восставали и смещали и тех и других». – Вот так. Возможно, даже лопатой не удалось бы посадить семя глубже. Или попасть точно в яблочко.

Бенней долго смотрела на нее, затем поднесла чашку к губам, но выплюнула обратно, как только чай коснулся ее языка, а затем стала вытирать пятна на платье тонким кружевным платком. – «Великая Зимняя Война», – сказала она хриплым голосом, поставив чашку на пол возле стула, – «началась в конце шестьсот семьдесят первого года…» – Она больше не упоминала секретные отчеты и мятежи, но этого и не требовалось. Неоднократно в течение урока она замолкала, и хмуро смотрела куда-то за спину Эгвейн, и у той не оставалось сомнений, о чем она думает.

Еще позже Лирен Дойреллин, прохаживаясь взад-вперед перед камином в гостиной, заявила: «Да, Элайда совершила чудовищную ошибку», – Кайриенка была чуть-чуть ниже ростом Эгвейн, но из-за того, как нервно метались ее глаза, она становилась похожа на загнанного, напуганного котами воробья, и убежденного в том, что вокруг полно котов. На ее темно-зеленой юбке было только четыре небольших красных полоски, хотя она была Восседающей. – «И это прокламация, и что хуже, попытка его похищения не может не быть рассчитана на то, чтобы этот мальчик, ал’Тор, держался как можно дальше от Башни. О, она совершила не одну грандиозную ошибку. Эта Элайда».

Эгвейн хотелось спросить про Ранда и про… похищение? – но Лирен не давала вставить ни слова, продолжая твердить про ошибки Элайды, все время прохаживаясь взад-вперед, нервно стреляя глазами и заламывая руки. Эгвейн совсем не была уверена, можно ли данное событие считать ее собственным успехом, но и неудачей это назвать тоже было нельзя. И еще ей удалось кое-что узнать.

Но не все ее атаки проходили так успешно.

«Это не дискуссия», – отрезала Приталль Нербайян. Голос ее был совершенно спокоен, но раскосые зеленые глаза сверкали. Ее апартаменты были больше похожи на комнаты Зеленой, чем Желтой Сестры. На стене поверх шелкового гобелена, изображавшего сражение людей и троллоков, висело несколько обнаженных клинков. И рукой она сжимала рукоять кинжала, висевшего на серебряном пояске. Не обычного ножа, а кинжала с клинком почти в фут длиной с изумрудом на рукояти. Почему она согласилась учить Эгвейн, оставалось тайной, учитывая ее неприязнь к обучению. Возможно, это как-то касалось самой Эгвейн. – «Ты здесь для изучения пределов власти. А это основной урок, как раз подходящий для послушницы».

Эгвейн хотелось поерзать на трехногом табурете, который предложила ей Приталь, но вместо этого она сконцентрировалась на собственных страданиях, пытаясь выпить боль. И приветствовать ее. За день она успела три раза побывать у Сильвианы, и предчувствовала четвертый раз после обеда, до которого остался всего час. – «Я просто сказала, что если Шимерин возможно было понизить с Айз Седай до Принятой, значит власть Элайды беспредельна. Или, она так думает, что беспредельна. Но если вы с этим согласны, значит так и есть».

Рука Приталль сжалась на рукояти кинжала, пока суставы не побелели, но, кажется, она не придала этому значения. – «Так как ты считаешь, что знаешь лучше меня», – сказала она холодно, – «Значит, после урока ты отправишься к Сильвиане». – Зачтем, как частичную победу. Эгвейн решила, что гнев Приталль вызван не ею.

«Я жду от тебя должного поведения», – твердо заявила на следующий день Серанха Колвайн. Для описания Серой Сестры лучше всего подошло бы слово «сморщенная». Сморщенный рот, наморщенный нос, словно ей постоянно чудился неприятный запах. Даже водянистые голубые глаза казались сморщенные от неодобрения. Но все-таки ее можно было бы назвать симпатичной. – «Ты понимаешь?»

«Понимаю». – Ответила Эгвейн, усаживаясь на табурет, поставленный перед стулом Серанхи с высокой спинкой. Утро было довольно прохладным, и в камине горел небольшой огонь. Выпить боль. Приветствовать боль.

«Неверный ответ», – парировала Серанха. – «Правильный ответ сопровождается реверансом и словами «Понимаю, Айз Седай». Я намериваюсь записывать все твои промахи, чтобы после урока отнести его к Сильвиане. Начнем заново. Ты понимаешь, дитя?»

«Понимаю», – ровно сказала Эгвейн. Отбросив невозмутимость Айз Седай, лицо Серанхи приобрело фиолетовый оттенок. К концу урока ее список растянулся на четыре страницы мелким почерком. Она больше времени писала, чем читала лекцию! Это был явный провал.

Следующей была Аделорна Бастин. Зеленая Сестра из Салдэйи каким-то образом проявляла величественность, несмотря на худобу и рост не выше Эгвейн. И у нее был генеральский командный голос, от которого можно было даже испугаться, если бы Эгвейн это себе позволила. – «Я слышала, что ты доставляешь неприятности», – сказала она, взяв расческу с костяной ручкой с маленького инкрустированного столика возле стула. – «Если ты попытаешься выкинуть этот фокус со мной, то узнаешь, что я умею делать с помощью этого».

Эгвейн узнала об этом, даже не напрягаясь. Три раза она оказывалась лежащей поперек колена Аделорны, и женщина доподлинно доказала, что она умеет с помощью щетки. Ей удалось растянуть часовую лекцию вдвое.

«Теперь я могу идти?» – наконец спросила Эгвейн, спокойно вытирая щеки платком, который уже был насквозь мокрым. Вдохнуть боль. Выпить жар. – «Предполагалось, я должна была носить воду для Красных, и мне не хочется опаздывать».

Аделорна хмуро посмотрела на свою щетку и положила ее на столик, который дважды оказывался перевернутым от удара ноги Эгвейн. Затем она хмуро посмотрела на Эгвейн, словно пытаясь заглянуть внутрь ее черепа. – «Хотелось бы мне, чтобы Кадсуане оказалась сейчас в Башне», – пробормотала она. – «Думаю, она нашла бы твое поведение вызывающим». – В ее голосе звучало уважение.

Этот день, в какой-то степени, можно было назвать поворотным. С одной стороны Сильвиана приняла решение, что Эгвейн необходимо Исцелять дважды в день.

«Похоже, дитя, ты просто напрашиваешься на наказания. Это чистое упрямство, и я этого не потерплю. Ты должна взглянуть в глаза действительности. В следующий раз, когда ты придешь ко мне, мы посмотрим, понравится ли тебе ремень». – Наставница Послушниц завернула назад сорочку и юбки Эгвейн, и сделала паузу. – «Ты улыбаешься? Я сказала что-то забавное?»

«Нет, просто я подумала кое о чем забавном», – ответила Эгвейн. – «К вам это не относится». – Это точно не