Читать книгу - "Слухач - Сергей Михайлович Кулагин"

тогда и вернемся к этому разговору!» Эх, надо было его разговорить… Он же явно что-то знал об этом! Ну да ладно, вернусь и вытяну из него всю информацию. Если станет отмалчиваться – выбью.

Пока я размышлял, мы приземлились, и страх исчез. Решил дойти до дома пешком, отключив часть звуков внешнего мира. Честно говоря, так проще – как в песне «Я иду по улице» советского рок-музыканта корейского происхождения. Правда, вместо зеленого пиджака на мне камуфляж того же цвета, а в парикмахерскую я не ходил уже, наверное, года два. И в зеркалах витрин не видел Бадди Холли, только себя – молодого, похожего на Тони Левина, игравшего с King Crimson, Yes, Pink Floyd, Джоном Ленноном, Dire Straits, Дэвидом Боуи и многими другими звездами. Но мне все равно. Как говорил Авраам Линкольн, «большинство людей счастливы настолько, насколько они сами решили быть счастливы». Я чувствовал себя не просто счастливым – я летел домой на крыльях любви.

Дойдя до дома, поднялся на пятый этаж и открыл дверь в нашу квартиру, расположенную на окраине микрорайона Юго-Западный ЗАТО Межгорье. Пройдя по узкому коридору, оглядел комнату: натяжной потолок с эффектом «звездного неба» по периметру, большая Луна у правой стены, под ней уютно расположился мягкий кожаный диван цвета кофе с молоком. На стене висел огромный 50-дюймовый экран с захватывающей дух детализацией и широким углом обзора, дававшим одинаково отличный вид из любого места комнаты. Завершали интерьер стильная кухня, небольшой журнальный столик и зеркало. Охота в Зоне приносила неплохой доход, а для своей женщины я не жалел ничего. Улыбнувшись, негромко сказал:

– Маруся, включи музыку.

Зазвучал «Ноктюрн № 20» Шопена. Я обожал эту пьесу. Каждый раз, когда слушал, испытывал неповторимые чувства. Сейчас легкая грусть мягко и трогательно касалась меня. Кажется, что рядом шелестели крылья ангела. Еще она напоминала полет птицы. Легкая, как сказочная птица над облаками. С каждым взмахом крыльев мелодия становилась сильнее. Нежность усиливалась, росла и превращалась в симпатию, а затем – в безграничную любовь.

Пританцовывая, я подошел к балконной двери, раздвинул бархатные шторы и шагнул на балкон. Внизу по оживленной трассе сновали машины. Мысленно перенес себя за руль каждой из них. Музыка дарила свободу: я мог представить себя кем угодно – хоть астронавтом в открытом космосе, хоть стрекозой над летним лугом. Но сейчас мне хотелось принять ванну, поесть и выспаться.

Собираясь вернуться в комнату, бросил взгляд на детскую площадку у дома. Рядом с качелями стояла любимая. Наши глаза встретились. От волнения я начал дышать чаще и призывно махнул рукой.

Через несколько минут мы, обнявшись, стояли в прихожей. Я вспоминал все невзгоды и несчастья, происходившие с нами. Она, положив голову мне на плечо, несколько минут молчала, затем, отстранившись, быстро взяла меня за запястье. Залиянушка приложила мою руку к своему округлившемуся животу и произнесла:

– Родной, мы тебя любим.

Я почувствовал, как сын пинается. И вдруг услышал странный шум… Попытался найти источник звуковой волны и неожиданно осознал, что она идет изнутри супруги, от ребенка. Это было неожиданно. Конечно же, я не сказал любимой об этом – еще подумает, что я сошел с ума. Просто нежно погладил живот Залии, пытаясь разобраться в какофонии звуков, и ласково шепнул:

– Привет, малыш.

На мгновение звук исчез, а потом вернулся. Я не понимал ни слова, но почувствовал благодарность – чистую, теплую, как летний день. Залиянушка нежно потрепала меня по голове.

– Андрей, котлетки с картошкой будешь?

Я кивнул.

– Сейчас салатик заправлю, и сядем обедать. Тебе заварить чаю?

– Да, – снова кивнул я, пытаясь наложить непонятную речь сына на ноты.

Жена принялась за готовку, а я снова вышел на балкон. Свежий ветер наполнил легкие, взъерошил волосы. В двадцати километрах отсюда находилось одно из самых опасных мест на Земле. Зона разрасталась – это меня тревожило. Впрочем, совсем скоро мы уедем из этого города.

Залия вернула к жизни кафе-читальни Traffic Book. Пока только в России, но и это уже большой шаг вперед. Я открыл студию звукозаписи. И главное – у меня появилась новая работа, озвучка книг.

Все вышло случайно. Я записал несколько инструментальных композиций к роману знакомого писателя. Ему понравилось, и я продолжил заниматься саундтреками. Мог озвучить даже вакуум, хоть в школе нас и учили, что звук там не распространяется, а грохот взрывов межпланетных кораблей в «Звездных войнах» был режиссерским ходом для усиления эффекта. Но я-то слышал звуки даже в вакууме! Мощные потоки фотонов, разогнавшись, как на центрифуге, на кольцах Сатурна, рождали тонкое пение космической «скрипки». Голос Нептуна то рокотал сурово, точно барабан, то чаровал лаской, словно звон хрусталя. Уран медленно проникал в подсознание мелодией свирели, вызывая желание заняться медитацией. В сложной структуре акустических волн подобно исполинскому колоколу вибрировало Солнце. А наша планета рождала восхитительную музыку благодаря контакту ионосферы и солнечного ветра. Я слушал крики дельфинов, удары волн и шепот листьев. Нежная мелодия обволакивала, как уютный кокон, обещая радостные сны.

А еще я давно решил заняться разными музыкальными проектами, чтобы показать людям другие миры. Один из проектов планировал посвятить фортепиано. Мало тех, кто решался исполнять крупное музыкальное произведение, играя на одном инструменте. Когда используешь гитары, барабаны, скрипки и т. д., удельный вес каждой партии становился менее заметными. Одна мелодия отвлекала от другой, тем самым как бы маскируя ее несовершенство. Вес каждой ноты непомерно возрастал, если играть крупное музыкальное произведение на одном инструменте, но и фальшь проявлялась сразу же. Это многих пугало, однако для меня такая игра была возможностью расти в творческом плане. Максим Горький говорил: «Талант – это вера в себя и свои силы». Считал, что стать гением легко, сложно оставаться им. Любовь помогала мне в этом, вдохновляла и мотивировала. Впервые я осознал, что меня любят два человека – жена и сын.

– Любимый, пошли кушать!

Я вернулся в комнату, наполненную ароматами еды. На белой скатерти расставлены блюда, украшенные цветами из свежих огурцов и помидоров. Улыбнувшись, я сел за стол. Жена подала чашку чая и с озорством поцеловала меня в ухо.

– Залияшка, щекотно же.

– В этом весь смысл! – засмеялась она. Ее халат распахнулся, и я увидел соблазнительную ложбинку. Облизал пересохшие губы. Залия заметила мой взгляд и резко выпрямилась. Ее щеки покраснели, хотя глаза светились радостью. Мы обнялись, и я ощутил тепло, исходящее от нее. Наш сын радовался вместе с нами. Я чувствовал восторг оттого, что скоро стану отцом.

Любимая чмокнула меня в щеку, загадочно улыбнулась и села в кресло-качалку с чашкой кофе.