Читать книгу - "Фармазон - Дмитрий Шимохин"

Ночь тянулась медленно, под мерное потрескивание дров и завывание ледяного ветра.

Наступило тихое морозное утро. Бледный, сизый свет начал пробиваться сквозь щели под крышей, выхватывая из полумрака стропила и пыльные углы. Приют внизу постепенно просыпался — послышались первые приглушенные шаги, скрип половиц.

Я открыл глаза и сел на своем одеяле, мгновенно сбрасывая остатки сна.

На продавленном матрасе сидел Рябой.

Он тяжело опирался спиной о стену. Лицо бледное, как у мертвеца, на лбу блестит холодная испарина, грудь тяжело вздымается. Но взгляд…

Взгляд у него был абсолютно осмысленный. Цепкий, колючий, настоящий волчий взгляд. Он молча сканировал чердак, оценивая обстановку.

А в двух шагах от него на перевернутом деревянном ящике замер Упырь.

Пацан сидел неестественно прямо, напряженный, как сжатая до предела пружина. Он сверлил гостя тяжелым, немигающим взглядом. Его правая рука, скрытая от Рябого полой куртки, лежала на рукояти ножа. Я с первого взгляда понял эту позу: одно неверное или резкое движение Рябого, и Упырь без колебаний всадит ему нож в шею. Рябой из-за угла обзора и слабости ножа не видел, но явную угрозу от угрюмого подростка точно чувствовал.

Я поднялся на ноги. Хрустнул затекшей шеей и негромко скомандовал остальным пацанам, которые уже начали шевелиться на своих лежанках:

— Подъем.

Сонная стайка быстро подобралась. Я кивнул на лаз:

— Дуйте вниз. Пожрите, умойтесь. Упырь, ты тоже свободен.

Упырь нехотя оторвал взгляд от Рябого, медленно спрятал нож и молча кивнул. Через минуту тяжелая доска лаза со скрипом встала на место. Мы остались одни.

Только треск поленьев в печурке нарушал повисшую тишину. Я неспешно пододвинул ящик, на котором только что сидел Упырь, устроился напротив Рябого, опираясь локтями о колени, и спокойно произнес:

— Ну что… поговорим?

Глава 11

Глава 11

На чердаке повисло тяжелое молчание.

Я опустился на освободившийся ящик. Нож покоился в голенище сапога. Оружие под рукой успокаивало. Сложив руки на груди, я принялся молча изучать Рябого.

Григорий рыскал взглядом по углам. Он явно пытался понять, где оказался, и одновременно вглядывался в мое непроницаемое лицо. Дышал бандит с видимым трудом. Вид имел болезненный: землистая кожа туго обтянула череп, на лбу выступила холодная испарина.

Наконец его колючий взгляд остановился на мне. Потрескавшиеся губы с усилием разлепились.

— Ты меня вытащил? — прохрипел он.

Я чуть склонил голову, не меняя позы.

— Вытащил, — ровным тоном констатировал я. — И жизнь сохранил. Доктору заплатил за твой зашитый живот. Я дал слово и свое обещание сдержал.

Григорий сглотнул, кадык дернулся на худой шее. Пальцы бандита вцепились в край одеяла, до хруста сминая колючую ткань. Он долго собирался с мыслями, прежде чем прервать затянувшуюся паузу.

— А Иван Дмитрич? — выдавил Рябой. Голос прозвучал сипло, едва пробиваясь сквозь гул гуляющего под крышей сквозняка.

Я лишь равнодушно пожал плечами:

— А нет его больше, — уронил я ровным тоном.

Гость поперхнулся воздухом. Зрачки расширились, впалая грудь замерла на полувдохе.

— Ты? — выдохнул он одними губами. В коротком слове смешалось неверие, удивление и непонимание.

Я кивнул. Просто подтвердил факт.

Григорий судорожно сглотнул вязкую слюну. Рука, сжимавшая ткань, заметно задрожала.

— А общак? — сорвавшись на шепот, спросил бандит. — Паук?

— Взяли, — спокойно ответил я.

Рябой обмяк. Словно из позвоночника выдернули стальной прут. Он бессильно откинулся на стену, уставившись в дощатый потолок стеклянным взглядом.

Я дал ему время. Пусть пожует эту информацию, проглотит и переварит. Пусть до конца осознает, что привычная реальность, где он ходил в авторитете под крылом могущественного пахана, стерлась в порошок.

Убедившись, что до гостя дошел масштаб произошедшего, я чуть подался вперед, оперся локтями о колени и ровно поинтересовался:

— Чем дальше думаешь заниматься, Гриша?

Вопрос ударил под дых вернее кулака. Рябой натурально завис. В запавших глазах отразилась паника. Мысли со скрипом ворочались в его голове, выстраивая новый, безрадостный расклад. Банды не существует, да и бросила она его. В карманах гуляет сквозняк. А под грязной рубахой тянут живот свежие швы, грозя разойтись от любого неосторожного движения.

Он нервно втянул голову в плечи. Затравленно посмотрел на меня и хрипло, с надрывом признался:

— Не знаю… Как ты его достал? — выдавил бандит. — Ивана Дмитрича… Он же просто так не дался бы.

Я невозмутимо смахнул невидимую пылинку с колена.

— Пошуметь пришлось, — ровно ответил я, не вдаваясь в детали. — Громко вышло. Но результат ты знаешь.

Рябой заметно подобрался. Я видел, как заходили желваки на его обтянутых бледной кожей щеках. В воспаленных глазах мелькнуло понимание, густо замешанное на тревоге. Он смотрел на меня и лихорадочно соображал: кто стоит за этим парнем?

Для вчерашнего громилы я мгновенно перестал быть просто удачливым пацаном и превратился в опасного, непредсказуемого волчонка, за спиной которого наверняка маячит кто-то серьезный. Ведь это самый простой ответ. Разубеждать гостя я не стал. Чужой страх — отличный предохранитель от глупостей.

— Оставим лирику, Гриша, — прервал я его размышления. — Давай к делу. Кто из старших остался от верхушки? Дай полный расклад.

Григорий тяжело, со свистом втянул ледяной воздух. Поморщился — потревоженные швы на животе тут же напомнили о себе жгучей болью.

— Четверо, — сипя, начал перечислять он. — Добрый, Удав, Кувырла да Зекс.

— Что из себя представляют?

— Матерые… — хрипнул Рябой. — Они за власть на Лиговке глотки порвут не задумываясь.

Он глухо закашлялся, инстинктивно прижав ладонь к повязке. Переждав спазм, упрямо продолжил, глядя мне прямо в глаза:

— Добрый у них за старшего наверняка встанет. Он с виду тихий, неприметный, а умом самый изворотливый. Удав и Кувырла — чистые мясники. Зекс — бешеный. Они сейчас вокруг Доброго собьются в один кулак.

Я коротко кивнул, принимая информацию. В голове щелкнула невидимая шестеренка. Четверо опытных отморозков. Это главная, самая осязаемая физическая угроза на сегодняшний день. Неприятно.

Чуть наклонился вперед, ловя ускользающий взгляд гостя.

— Где они обычно обитают? Адреса, малины, кабаки?

Григорий нахмурился, мучительно соображая. Мысли ворочались в его ослабленном мозгу с явным скрипом.

— В трактире «Лондон» мы терлись постоянно, — сипло выдавил он. — У Ивана Дмитрича там отдельный кабинет имелся, легавых прикармливали, дела решали. Наверняка сразу после смерти туда и сунулись. Обсудить.

Рябой прервался, судорожно глотая воздух.

— Только сейчас там пусто, — продолжил бандит, утирая холодный пот со лба