Читать книгу - "Фармазон - Дмитрий Шимохин"

Фармазон

Глава 1

Глава 1

Дверь в кабинет директора приюта распахнулась от грубого, нетерпеливого толчка. Никакого деликатного стука.

Внутрь тяжело ввалился грузный полицейский чин. Околоточный надзиратель был зол, продрог до самых костей, пока месил грязь, и настроен предельно решительно. С него на истертый паркет капала мутная вода.

Вопреки всем правилам приличия, он даже не подумал стянуть с мокрой головы фуражку. На потемневшую икону в красном углу тоже не взглянул — не до Господа Бога сейчас было, когда в голове алчным огнем горели мысли о бесхозных деньгах. Тяжело отдуваясь, околоточный по-хозяйски выдвинул стул для посетителей и с размаху ухнул на него, уставившись на хозяина кабинета тяжелым, сверлящим взглядом. Гнутые ножки стула жалобно скрипнули.

Владимир Феофилактович, до этого момента тихо корпевший над бумагами, вздрогнул и поднял голову.

При виде полицейского мундира внутри у директора все мгновенно оборвалось и заледенело. Внезапный визит разъяренного стража порядка мог привести к катастрофе.

Но многолетняя выучка и чиновничья гордость взяли свое. В долю секунды директор подавил панику, загнав ее на самое дно души.

Владимир Феофилактович медленно отложил перо, аккуратно промокнул чернила пресс-папье и выпрямился в кресле. На его лице застыла маска холодного, напряженного недоумения. Он строго сдвинул брови, смерив незваного гостя взглядом.

— Господин околоточный надзиратель? — сухо, с легким оттенком брезгливости произнес директор. — Чем обязан столь бесцеремонному вторжению? И, будьте любезны, снимите головной убор. Вы находитесь в благотворительном учреждении, а не в кабаке.

Никифор Антипыч от такой отповеди на мгновение опешил. Взгляд его тяжелых, заплывших жирком глаз скрестился с непреклонным взором директора. Скрипнув зубами, околоточный все же сорвал с головы мокрую фуражку и небрежно бросил ее прямо на край стола. По зеленому сукну тут же начало расползаться темное влажное пятно.

— Не учите меня манерам, господин директор. Я к вам не чаи гонять пришел и не с благотворительным визитом, — грубо, словно топором отрубил Антипыч, подаваясь всем своим грузным телом вперед. — У вас в приюте числится один оголец. Шкет лет двенадцати. — Легавый прищурился, впиваясь взглядом в лицо Владимира Феофилактовича. — Белобрысый такой, кудрявый, что твой херувим с храмовой росписи. Юркий. Мне точно известно, что этого кудрявого отрядили на Апраксин двор. Вроде как торговле обучаться, мальчиком на побегушках при барыгах.

Владимир Феофилактович похолодел. Сердце сделало болезненный кульбит и тяжело ухнуло куда-то к желудку. Описание было пугающе точным. Бяшка.

— Прозывают его тут у вас Бяшкой. Тьфу, прости Господи, кличка, как у дворовой собаки! — Антипыч брезгливо скривился и тяжело ударил пухлым кулаком по столу, заставив жалобно звякнуть бронзовую чернильницу. — Так вот, господин хороший. Не будем тянуть кота за хвост. Выдайте мне этого паршивца. Немедленно. Он мне нужен для дознания по одному крайне… серьезному делу. И если вы, господин директор, вздумаете его покрывать или юлить — пойдем в околоток! Где щенок?

Владимир Феофилактович почувствовал, как по спине под крахмальной сорочкой прокатилась ледяная капля пота. Дело пахло даже не керосином — оно явственно смердело порохом и каторгой. Если бы пришли за Арсением, он бы еще понял.

Ум бывшего чиновника работал лихорадочно.

Эти мальчишки, какими бы отчаянными они ни были, оставались его мальчишками, которых он учил и пытался привить совестливость, и у него, как он думал, получалось. Каким бы ни был Сеня, он последний кусок нес в приют. Теперь настала его очередь держать удар.

Владимир Феофилактович устало потер переносицу. Он сделал предельно честные глаза и бессильно развел руками.

— Бяшка… — с неподдельной горечью вздохнул директор. — Был такой, не спорю. Светленький, кучерявый. И на Апраксин двор я его, грешным делом, пристраивал. Думал, хоть к какому-то ремеслу приучу, к торговле, чтоб с голоду не помер. Только где ж его теперь сыщешь, господин надзиратель?

Антипыч нахмурился, его грузное тело напряглось.

— То есть как это — где сыщешь?

— Сбежал паршивец. — Владимир Феофилактович сокрушенно покачал головой. — Давно сбежал, и след простыл. А что вы хотите?

Директор повысил голос, вложив в него всю ту настоящую, выстраданную боль за свое учреждение, которую носил в себе каждый день.

— Приют-то наш на одном честном слове держится да на грошах редких благодетелей! Финансирования от казны нет. Детей кормить нечем, дрова купить не на что. Вот они и разбегаются, кто куда, словно мыши из-под веника. Побираться бегут, воровать… У меня по бумагам тут половина коек пустая стоит! Можете сами проверить, если не брезгуете. Вы думаете, я могу за каждым уследить⁈

Ложь прозвучала пугающе убедительно, потому что частично состояла из чистой, беспросветной правды. И побеги воспитанников для таких заведений были суровой обыденностью.

Никифор Антипыч разочарованно засопел, буравя взглядом тщедушную фигуру директора. Околоточный нутром чуял, что где-то здесь кроется подвох, но придраться было решительно не к чему.

В кабинете повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем ходиков на стене да шумом дождя за окном.

И вдруг эту звенящую тишину разорвал звук.

БУХ!

Сверху, прямо с дощатого потолка, раздался глухой, тяжелый стук, от которого с деревянных балок на зеленое сукно директорского стола посыпалась серая труха. Словно кто-то не удержал в руках и уронил пудовую гирю.

Или… тяжелый мешок.

Никифор Антипыч отреагировал с проворством, которого трудно было ожидать от его грузного, оплывшего тела. Стул жалобно скрипнул. Околоточный мгновенно подобрался, хищно задрав голову к потолку, а его пухлая ладонь привычным, отработанным движением легла на тяжелую кожаную кобуру.

— А это еще что за возня? — рявкнул он, и в его заплывших глазках блеснул опасный, охотничий огонек. — Кто там у тебя наверху прячется?

Владимир Феофилактович почувствовал, что ему стало дурно. В глазах на секунду потемнело.

— К-крысы-с, господин околоточный надзиратель! — Владимир Феофилактович судорожно сглотнул, изображая брезгливую дрожь, которая получилась на удивление натурально. — Спасу от них нет, одолели, проклятые! Здоровенные, с доброго котенка размером. У них там, под крышей, гнездовье…

Антипыч недоверчиво сощурился, не убирая руку с вороненого замка кобуры:

— Крысы? Чтоб такой грохот стоял?

— Истинно так-с! — истово закивал директор, умоляюще прижимая сухие ладошки к груди. — Давеча дворник туда кота пустил, крысолова знатного. Думали, хоть он их передушит. Так они его, ироды, загрызли насмерть! А вытащить тушку теперь некому, дворник-то у нас старый, больной, на